18+
суббота, 16 декабря
Общество

Дон Кихот Саратовский

Светлой памяти Александра Крутова

  
543
Дон Кихот Саратовский
Фото: из архива «Общественного мнения»

В четверг, 13 апреля, на Старо-Елшанском кладбище Саратова был похоронен известный журналист-расследователь, дважды лауреат премии им. Артема Боровика — Александр Крутов, скончавшийся 10 апреля от повторного инфаркта. Не только саратовская, но и российская журналистика понесла тяжелейшую потерю. Его работы были знакомы многим и за пределами Саратовской области, а имя стало своеобразным символом профессионализма, принципиальности и неподкупности.

«СП — Поволжье» предлагает читателям воспоминания коллег и почитателей творчества Александра Николаевича Крутова.

«Черный монах российской журналистики»

Сергей Вилков, корреспондент ИА «Общественное мнение»:

— Как мы привыкли писать про него, «легенда саратовской журналистики, двукратный лауреат и неоднократный номинант премии Боровика». Бывают такие совпадения: на выходных меня спросил о нем питерский коллега, который услышал фамилию на международном тренинге по расследовательской журналистике. Его назвали там «неубиваемым журналистом». Я говорю: правильно назвали — четыре нападения как-никак, последнее в 2014-м году. Я тогда не знал, что практически в этот момент у Крутова схватило сердце.

Читайте также

Его многие любили и уважали. Но многие ненавидели, он это знал и смеялся над этим. Он презрел все мирское, материальное и жил аскетом — это знали все, и, те кто хотел, это тоже превращали в повод для издевательств. Смеялись над его странностями — манерой проверять содержимое мусорных бачков, в которых он на самом деле мог порой найти чуть ли не выкинутые прокуратурой секретные материалы уголовного дела. Это тот случай, когда бедность была не просто обстоятельством, но еще и выбором. Он на самом деле, а не на публику, вел практически монашескую жизнь. Я знаю, что он в душе хотел семью, и в свои 56 лет думал, что откладывает ее на потом, когда она не будет мешать работе.

Он был фанатиком своего дела. Увлекающимся. Его невозможно было остановить. Бывало, он дорожил собственными концепциями больше чем фактами (не знаю от него ли я заразился, но тоже изредка этим грешу). Однако он был кристально искренен в каждом своем заблуждении или упрямстве. Это единственный известный мне человек, сохранивший воззрения перестроечного демократа. В нем было все советское, вплоть до незамутненного теперешними реалиями представления о демократии, праве, независимости прессы, которые должны быть, и которые, он верил, когда-то будут. Все это совмещалось с обаятельным фатализмом: «и посадить нас — не посадят, и жить мы лучше не будем».

Фото: из архива "Общественного мнения"

И, если это для кого-то важно, я думаю, почти уверен, что он верил в Бога. По-моему это очень хорошо видно по его антиклерикальным расследованиям, которые мне, как атеисту, всегда казались непоследовательными. Но я быстро понял, что они пишет их с позиций «светского христианина», которому чужда накипь покрывшая веру. И в этом качестве он, в отличие от своих гонителей, был безупречен.

Я познакомился с ним весной 2005 года. Нас, активистов, задержали после милицейской провокации. Задержанных было так много, что нас держали прямо во дворе городского УВД под холодным дождем. А с другой стороны забора — я это видел — стоял Крутов, уже по доброй воле. Стоял несколько часов. Потом я на нервах, повышая голос и матерясь, обрывочно рассказывал ему случившееся. А через несколько дней вышла его, как обычно аккуратная, обстоятельная заметка.

По понятным причинам, у всех кто с ним работал, язык не поворачивается на казенные фразы вроде «это невосполнимая потеря для…». Хотя все это именно так. В саратовской журналистике подобного человека не было до него и не будет после. А мне кажется и не должно быть ему замены. Можете думать как хотите, но, я считаю, Саратов этого не заслужил.

Он был черным монахом российской журналистики. И свой сан не уронил сквозь годы, он сам оставил за собой памятник, а наша задача просто отгонять от него ворон, иные из которых будут рядиться в плакальщиков.

Алексей Колобродов, генеральный директор медиа-группы «Общественное мнение»:

— Ребята правильно отмечают — внешность и образ жизни Александра Николаевича, эта чудаковатость, неотмирность, нарочитая и показательная бедность, маргинальщина, кого-то удивлявшие/умилявшие, а многих и скандализировавшие, вполне адекватно сочетались в нем с железной волей и алмазной нравственной твердостью. Так бывало у русских святых — именно взрывное это сочетание определяло подвиг юродства. Ребенок, не пожелавший принять подловатых в своей целесообразности правил взрослого мира и пошедший на них собственной войной.

А мне подчас приходилось воевать с его сталью и сплавами — я как раз склонен к компромиссу — и по природной мягкотелости (неправы те, кто считает меня каким-то особо жестким и склочным типом), и потому, что любая редакция — производство общее, и мне приходилось, помимо его подвигов, учитывать скучные и порой противоположные подвигам вещи — эту самую целесообразность, безопасность, экономику, наконец. Мы подчас ругались, а то и скандалили, он демонстративно хлопал дверью; «уйду я от вас», но всегда убеждали друг друга (он чаще, и вообще с годами появился целый ритуал — от примирения к взаимопониманию) — и печатал Крутов у нас практически всё. Он знал, насколько я его ценю и уважаю, и, кажется, уважал за какие-то свойства меня — во всяком случае говорил об этом и кулуарно, и в интервью.

В последние годы он смягчился к чужим обстоятельствам, но донкихотство парадоксально в этом — внешностью чистом Санче Пансе — возгонялось выше и дальше, и всем было понятно, что когда-нибудь очередного боестолкновения с жизнью его сердце не выдержит.

Фото: из архива "Общественного мнения"

Жил Саша очень насыщенно и оставил после себя, слава Богу, немало — прежде всего, в своем жанре даже не расследовательской, а исследовательской журналистики. Да и сам профессиональный и человеческий образ останется — светлым напоминанием и тревожащим, будоражащим примером. Работу его еще предстоит понять и систематизировать, а масштаб личности — оценить по-настоящему.

Светлая тебе память, неповторимый Александр Николаевич.

«Хороший и безжалостный друг»

Елена Налимова, главный редактор ИА «Стройсар»:

— С Крутовым я познакомилась в редакции газеты «Богатей» в 2000-х. Александр Николаевич при всей жесткости суждений был человеком дружелюбным и абсолютно неустроенным в бытовом плане. Честно признавался, что не представляет, где можно постричься, поэтому мог долго ходить с хвостиком. Не знал, как покупать одежду. Из-за этого, когда он пригласил всю редакцию на свой день рождения, я напряглась — чем он будет нас угощать? Опасения были напрасными, стол ломился, а именинник сиял от счастья. Александр Николаевич любил угощать и дарить. И свои журналистские наработки, версии, идеи тоже раздавал, не жалея. Поэтому, будучи уже редактором, я советовала начинающим журналистам консультироваться с Крутовым, а на судебных процессах садиться ближе.

Но самое лучшее воспоминание о Крутове связано у меня с вручением премии Боровика. Это было лет шесть назад. Мне перепал билет на галерку в московский театр Et Cetera, где проходило вручение. Среди награжденных был Крутов. А я чувствовала себя одиноко в толпе, ни одного знакомого. И вдруг мне навстречу — Александр Николаевич с распростертыми объятиями:

— Лена, что вы тут делаете? Пойдемте со мой на ужин для награжденных!

— Как я пойду, он же только для награжденных?

— А я скажу, что вы моя дама! — просиял Александр Николаевич.

Мы ели креветок и пили шампанское в обществе лучших журналистов-расследователей, потом вместе гуляли до метро…

Светлая память!

Азамат Исмаилов, предприниматель:

— Мы познакомились в начале 90-ых. Потом началась проклятая война, еще первая, которая в конце концов и привела государство и общество к нынешнему состоянию. И Саша был в это время с нами. Тогда больше было смелых, честных и искренних. Но его сила в том, что он таким остался. Время изменилось, а он остался таким же. Я помню гулял с сыном и увидел как он прогуливается по Рахова. Показал на Сашу и сказал сыну: «Посмотри на него, глаза обманывают нас. Возможно, ты видишь плохо одетого человека, который странно выглядит, но он настоящий мужчина». И я почувствовал, как мой сын пропитался уважением к нему. Я считал себя должником Саши, всегда его уважал безмерно, даже когда спорил нещадно. Жаль, что не успел помочь ему.

Из некролога ИА «Бизнес-вектор»:

— Потрясать основы Крутов начал еще в 90-е, его самый памятный труд того времени — про коллективного саратовского Березовского — формально-неформальную машину власти, когорту неоглашаемых и неприкасаемых деятелей времен первого срока Аяцкова. Схему в газете «Богатей», где были даны расклады сил и отношений, перепечатывали и переписывали многие руки и структуры.

В этом цикле публикаций бесстрашно и бесстрастно, с бухгалтерским занудством и почти без пафоса перечислялись самые неблаговидные деяния губернского нобелитета середины и конца 90-х. При этом Крутов не шел по протоптанной тропе многих и многих, писавших взахлеб о расстрелах в «Грозе» и прочих коллизиях братковского периода. Нет, легких путей и быстрой славы Александр никогда не искал. Бывал и бит, и клят — вспоминаются минимум три демонстративных нападения на него, где наша правоохранительная система оказалась бессильна. Он даже орденом был награжден «За стойкость и выживание», приняв его от рук своего же супостата.

И орден этот, в отличие от цацок, которыми увешали себя крутовские оппоненты из сонма не воевавших героев ВОВ, оплачен кровью и с риском добыт в ходе подрывных действий на территории врага.

Фото: из архива "Общественного мнения"

Об Александре еще скажут много слов, в том числе, про эпоху, которая на глазах уходит вместе с ним. Не правы будут эти его торопливые провожатые. Крутов не столько эпоха, сколько редкий зверь, он уникален как всякий бесстрашный, не изломанный и не раздвоенный человек. Он не видел нюансов и не шел на размены, творил собственную мифологию и среди особей юрких и беспринципных был словно циклоп с линзою во лбу. Кажется, подобные ему уже и невозможны в реалиях нашей почти что клоунской профессии. Что ж, тем хуже для профессии. С Александром уходит не столько эпоха, сколько школа — чистой и бескомпромиссной расследовательской журналистики. Без чувства гадливости, без сливных ароматов, без гнусного осадочка, что остается на душе после чтения разоблачительных опусов, которые выдают на-гора мастера из карманных СМИ.

А еще от нас ушел просто хороший, пусть и безжалостный друг, который не стеснялся говорить в глаза самую горькую правду, но всегда готов помочь в любой, самой страшной беде. Прощай и прости нас, Саша!

Справка «СП-Поволжье»:

Александр Крутов родился в Саратове 2 июля 1960 г. В 1982-м окончил энергетический факультет Саратовского политехнического института. После института по распределению работал в Сибирском энергетическом институте АН СССР (Иркутск), в течение девяти лет занимался проблемами энергетических технологий и стратегий развития энергетики Сибири.

В 1994 г. Крутов вернулся в Саратов и увлекся журналистикой. Работал в газетах «Саратовский листок», «Богатей», журнале «Общественное мнение».

Крутов был единственным в Саратовской области двукратным обладателем премии Артема Боровика, становился номинантом премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». Награждён почётным знаком губернатора Саратовской области «За стойкость и выживание».

Подготовил Василий Лбов

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ