18+
вторник, 27 июня
Экономика

«Этот кризис — такая нудятина»

Бизнесмен Дмитрий Потапенко — о том, как развиваться в условиях российской экономики

  
2029
«Этот кризис – такая нудятина»
Фото: предоставлено автором

Известный предприниматель Дмитрий Потапенко стал спикером VI регионального экономического форума «Бизнес-развитие», проходившего в Пензе. В своем мастер-классе он затронул множество тем, начиная с политики, заканчивая вызовами, которые стоят перед местным ритейлом. «СП — Поволжье» публикует выдержки из выступления бизнесмена.

«Государственная Дума — это не про политику»

Ко мне подходили несколько человек, которые знают меня не один год, и задавали такой сакральный вопрос: «Дмитрий, а почему вы пошли в политику?» (Потапенко баллотировался в Госдуму от «Партии роста» по 97 Калининградскому одномандатному избирательному округу, но не прошел. — «СП») Государственная Дума — это ОАО, и важно, чтобы вам в нем принадлежал 51% акций. Если вы туда входите, то нанимаетесь одним из 450 юристов. Никакой политики там близко даже нет. Попискивать и писать законопроекты — это не про политику, это про экономику. Более того, я утверждал и буду утверждать: политика — это перепачканная в дерьме экономика. Как только человек начинает говорить с вами о политике, держитесь — он сейчас под каким-нибудь лозунгом полезет к вам в карман […]

Люди, подобные мне и Якову Моисеевичу Миркину, точно также принимают участие в написании законопроектов. Мы их готовим с различными ассоциациями, потом приходим в бюджетные комитеты, а там нам говорят: «Ну, вы знаете, из ста законопроектов, нам нравится проект номер шесть. Потом нас тащат в правительство, к какому-нибудь очень важному чиновнику, и он тоже говорит: «Вы знаете, из законопроекта на странице номер пять мне нравятся буквы «п», «о», «ж» и «а». Конечный законопроект, который мы якобы написали, выходит на основании только этих четырех букв. А из них так тяжело складывается слово «вечность».

Почему мы ходили в политику? Потому что нам больно, нам перерезают горло. Когда президент говорит о 200 тысячах уголовных дел, возбужденных по отжатию среднего бизнеса, я могу сказать: парочка там есть моих, а еще с десяток — моих товарищей. А так — появился маленький шанс, что у нас будет механизм прямого действия. Нас точно так же бы посылали, но у нас были бы два-три-пять предпринимателей, которые носили бы эти законопроекты.

Читайте также

«Уход в „серый“ бизнес — это нормально»

Первую печать я регистрировал 26 лет назад. Приглашал дизайнера, три месяца согласовывал. Я хотел, чтобы на печати был барс, выходящий из пирамиды. Дизайнер очень долго ржал и ломал голову, потому что не знал, как это нарисовать. В 19 лет такое было позволительно. Сейчас мы регистрируем печать под названием «Вымпел», «Вперед», «Назад» и далее везде, потому что главное — ее быстро зарегистрировать и потом быстро же утопить. Думаю, что те, кто хотя бы от пяти лет в бизнесе, понимают, как этот бизнес делается. И он будет продолжаться именно такими методами. Сколько бы нас с вами не обвиняли, что мы каждые три года «топим печати» (имеется в виду ликвидация предприятия — «СП»), я сразу могу сказать: если вы этого не делаете или если в «уставняке» лежит ваш паспорт, то это ваша проблема. Это означает, что вы хотите получить статью 159 часть 3 (мошенничество с использованием служебного положения — «СП»). Ну и 171-ю (незаконное предпринимательство — «СП») вдогонку.

По официальным данным, количество людей, которые ушли в серый бизнес, — в районе 15−20%. По моим оценкам, это уже 50−60%. В этом нет ничего плохого. Налог — это покупка. Когда вы платите рубль налога, вы должны за это получить товар. А если у вас такие дороги, что ощущение, будто Пензу только вчера оставили фрицы… Поэтому то, что вы уходите в серую или черную зону — это абсолютно нормальная реакция на уничтожение бизнеса.

«Местный ритейл перестанет существовать»

Рынок сжимается. Означает ли это, что мы должны с вами разоряться? Нет, не означает. Это вопрос нашей с вами внутренней технологичности. Яркий пример — те же сетевые компании. Мы сегодня обсуждали с журналистами, что в следующем году в Пензе откроется порядка 50 объектов ритейла. Я вам сразу могу сказать условный прогноз. В следующем году или через год местный ритейл перестанет существовать как класс. Потому что последние три-четыре года он не реагирует на вызовы, которые вы ему как клиент предъявляете. А вызов достаточно примитивный: местный ритейл должен ответить, зачем он вам как клиенту. В том виде, в котором он сейчас существует, ему нет места. Во-первых, он невыгоден властям, потому что инвестиции любой федеральной сети будут кратно больше. Во-вторых, кто потеряет работу в случае, если закроется местный ритейлер и откроется на этом месте федеральный? Потеряет работу только предприниматель. В-третьих, местный ритейл не выгоден местному производителю. Одно дело, когда он развозил товар по множеству точек, другое — он привез его на склад и после этого распределил по большому количеству точек. И самое основное — для местного поставщика есть шанс выйти на рынок за пределами Пензы. Нет ни одного шанса для существования местного ритейла в том формате, в котором он сейчас есть.

Фото: предоставлено автором

Что меня тревожит в нас с вами, так это отсутствие критичности восприятия того, что мы делаем. А она должна быть ежедневная. Когда мы говорим о том, что федеральные ритейлеры открывают объект за 26 дней — от бетона до разрезания ленточки, — задайте себе вопрос: открываете ли вы объект за 26 дней? Нет. А почему? Потому что у федерала больше денег? Нет, у федерала есть технологичность. Мы же все время ждем наступления каких-то благоприятных условий. Их не будет. Поведение наших феодалов по отношению к нам останется точно таким же. Им не нужен ни малый, ни средний, никакой бизнес. Даже крупный бизнес им по формальным признакам не нужен. Для феодала любой предприниматель, который что-то добивается и у которого работает больше двух человек, уже является врагом системы. Не государства, а именно феодальной системы, потому что он обладает ресурсом управления. Именно поэтому распределительная система, которая присутствует в Российской Федерации, наиболее выгодна.

«Есть две стратегии выживания»

Есть две стратегии, которые позволяют сегодня выживать: это стратегия легенды и стратегия низкой цены. Стратегия легенды — это когда вы продаете не товар, а принадлежность к нему. Яркий пример — это Apple, Harley Davidson. Сами швейцарские часы — это всего 35% от их конечной стоимости, все остальное — это легенда, бренд. И вторая история — стратегия цены. Последние три года это никакой не магазин возле дома и никакой не супермаркет. Это так называемые чепки. Это, когда из металлокаркаса мы варим магазинчик 5 на 10 метров, обшиваем его профлистом, трафаретом набиваем надпись «Продукты» и торгуем там макаронами. В регионах, особенно где-то на выселках, прямо идеально.

Опять-таки самый эффективный наш формат на сегодняшний день — это столовые в офисах класса Г, как я их называю. Это стройбазы, металлобазы, места, куда приезжают дальнобойщики, водители «скорой», полицейские низшего звена. Тенденция последних лет такова, что в этих заведениях появляются так называемые «пиджаки», то есть люди, которые могли себе раньше позволить обедать в заводских столовых. Теперь они появляются у нас. Для нас это радостная новость, для экономики — полная задница. У этих людей нет денег на нормальное питание, но в то же время это означает, что есть место для вас.

Фото: предоставлено автором

Основной рецепт — это внимание к тому, что происходит. Что меня сегодня тревожит, так это отсутствие внимание к этим изменениям. Все остальное — это история локальная. Сегодня у владельца нет возможности оставаться в стороне. Здесь присутствует моя супруга. Она все время ждет, когда я перестану работать. Потому что даже, когда мы уезжали в Тайланд, у меня советы директоров были на скайпе в три часа ночи.
Сейчас владелец обязан вернуться в бизнес. Потому что это круче чем в 90-е. Я в 1997 году возглавлял крупное предприятие — завод «МЭЗ ДСПиД» («Московский экспериментальный завод древесностружечных плит и деталей» в Подрезково — «СП»). Когда шибанул кризис, волосы встали дыбом. У меня полторы тысячи людей, и для того, что удержать предприятие на плаву (а оно — градообразующее), я был вынужден лично уволить порядка 800 человек. Это было очень тяжело для 27-летнего пацана. Но чем оказался хорош тот кризис: резко упала себестоимость, потому что рубль был девальвирован. За счет того, что я достаточно суетной и шустрый, я заключил контракты с Объединенными Арабскими Эмиратами, Германией, на производство так называемой кашированной плиты.

А чем плох этот кризис и почему владелец обязан вернуться обратно. Этот кризис — такая нудятина. Это, когда из тебя жилы медленно тянут, и ни один наемник никогда в жизни с этим не справится.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Захар Прилепин

Писатель, журналист

Владимир Брутер

Эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ