18+
четверг, 17 августа
Культура

«Власть хочет сохранить этот „униженный“ мир»

Путешествие по маршрутам памяти с Эдуардом Лимоновым

  
5328
«Власть хочет сохранить этот «униженный» мир»

Уютное кафе на Рождественской улице. Лимонов сидит за угловым столиком. Перед ним — чашка кофе. Эдуард снова в Нижнем Новгороде.

Вылезал сам

— Эдуард Вениаминович, мы сидим в Нижнем Новгороде; вы родились в Дзержинске. Какие отношения с родным городом?

— Я плохо что-либо помню. В Дзержинске познакомились отец и мать, но сейчас мне некого спросить: мать умерла, отец умер. Даже не знаю, в каком из роддомов я родился. Меня увезли из Дзержинска в полугодовалом возрасте.

Перед тюрьмой я посещал Нижний Новгород — заезжал к своей тетке — сестре матери. Тетя Аня. Сейчас и адрес не помню. Ее девичья фамилия Зыбина, а по мужу она была Рунова. Она умерла, когда я был в тюрьме. Представители этой семьи, наверное, до сих пор тут живут. Мне ничего не известно. Отношений между нами было крайне мало.

— А чем был обусловлен переезд из Харькова в Москву? Почему не Киев?

— Нет. О Киеве никто не думал! Была Москва, вторым по значению городом был Ленинград. Как растиньяки стремились в Париж, так русские всегда стремились в Москву. Если у молодого человека не хватало силенок, или имелся романтический склад характера — он ехал в Ленинград. Тем более из Харькова, который до 1934 года был столицей УССР, был почти двухмиллионным городом.

Когда я там жил — Харьков был третьим по численности городом страны; этот город, конечно, с презрением смотрел на Киев. В Харькове было множество вузов, военных академий, был научно-исследовательский институт, один из старейших в СССР. Были тучи студентов. Харьков, на наш взгляд, не шел ни в какое сравнение с похабным Киевом.

— Как вас встретила столица? Что дал тогда переезд в Москву?

— В смысле реализации Москва мне ничего не дала. Москва многое дала в смысле духовного роста и общения с людьми, которые были в чем-то выше меня. Знаете, это как играть в шахматы: нужно играть с игроками, которые играют лучше вас. С теми, кто играет хуже — играть не имеет смысла. Такая среда важна. Она сыграла позитивную роль.

Но практических результатов не было — меня не печатали. В свое время из журнала «Юность» мне написали: «Вы немец, пишущий на русском языке?».

Мои стихи были оригинальные. Они и на тот момент были оригинальные. Мне никто не помогал. Я вылезал сам. В Америке у меня был литературный агент, но я все равно не смог там вылезти. Именно поэтому и поехал во Францию — вслед за своей книгой. Никаких других мотиваций не было.

— Переехали во Францию — попали туда, куда хотели попасть?

— Я попал туда, куда хотел попасть. Общался с людьми. Моя первая книга была суперхулиганская; стала окружать молодежь: приходили журналисты из журнала «Liberation», с одного из первых свободных радио Франции. Я нравился этим ребятам, потому что кроме ореола советского был еще и американский ореол. Я приехал во Францию в 1980 году из Соединенных Штатов (до этого жил в Нью-Йорке пять с лишним лет), и сразу занял позицию отталкивания, одинокую, насмешливую и злобную позицию. Это, конечно, было круто для любого французского парня. Это нравилось молодым французским интеллектуалам.

— Во Франции вы писали для «правой» прессы. Насколько тесно работали с «Национальным фронтом», с отцом Марин Ле Пен?

— У меня всегда было сильное чутье. Я познакомился с Жан-Мари Ле Пеном в конце 1980-х, а в 1992 году представил ему Жириновского. Помню, когда мы уезжали, стояли у виллы Ле Пена, ко мне подошли две его дочери. Одна из них была Марин, ей было 24 года. Уже тогда я писал для лепенистского журнала, в котором печатали мои репортажи из Югославии. Тогда их перестали брать коммунисты, репортажи показались им кровожадными и неприятными. Я принял сторону сербов. Поэтому стал сближаться с правыми и в том числе с лепенистами. Также печатался в газете «Minute», которая по тем временам считалась фашистской. Владелец «Minute», кстати, был кошельком Ле Пена.

Староверов. ЖЗЛ. Журналисты

— Не могу не спросить о судьбе нижегородца Юрия Староверова…

— Мы внимательно следим за Юриной судьбой. Я думаю, что это были репрессии в отношении партии. У меня нет знакомств в важных государственных органах, и я не знаю, кто инициировал это гонение на Юру. У того же Навального есть условная судимость — его можно хоть завтра отправить в лагерь…

— Вы уже читали книгу Дмитриева в серии ЖЗЛ «Эдуард Лимонов»? Ждет ли эту биографию «карреровский» успех?

— Вряд ли она имеет шанс стать такой известной. Книга Эммануэля Каррера была переведена на 26 языков — это бестселлер во Франции и Италии. Огромный показатель: во многих странах она издана в pocket-book, это значит, что книга хорошо продалась. У меня, к слову, есть японское издание. Говорят, будет и китайское этим летом. Но я не думаю, что наша серия ЖЗЛ может иметь интернациональную известность. Хотя, книга Дмитриева показывает мою персону, условно говоря, с другой точки зрения — политической. Дмитриев вытащил партию на общее обозрение.

Власть — нерешительна

— В свете последних событий на Донбассе: признание Москвой паспортов ДНР и ЛНР — шаг в сторону признания республик?

— Я боюсь гадать на кофейной гуще. Мне кажется, наша власть должна сделать какие-то шаги. А признание паспортов республик Донбасса — скорее попытка оказать влияние на США. Смотрите, в случае чего, мы можем признать ДНР и ЛНР. Мы можем подразнить американцев. Не уверен в том, что Россия в ближайшем будущем станет более решительно действовать в вопросах Донбасса. Знаете, как Турция для того, чтобы подействовать на Соединенные Штаты, афористически выражаясь, «гуляет под ручку» с Россией, так и Россия время от времени делает вид, что берет под руку восставший Донбасс. Я думаю — это показуха.

— Что, на ваш взгляд, происходит сейчас? Чего хочет власть?

— Власть хочет сохранить этот «униженный» мир. Она постоянно повторяет, что Минские договоренности безальтернативны.

— Мы помним ситуацию 2014 года в Крыму.

— История простая. По-моему, никто Крым сначала не собирался брать. Но думаю, как в любой уважающей себя стране, у нас существовали оперативные планы на этот счет. Может быть, их даже было пять, я не знаю. Решили реализовать один из них — набрались храбрости — и реализовали, но дальше испугались реакции мирового мнения. А не стоило пугаться этого, надо было брать все русскоязычные колонии Украины! За один раз надо было все сделать, потом Запад это переварил бы.

— Вы неоднократно говорили, что если исходить из системы «голуби — ястребы», вы — «ястреб».

— Да. Себя считаю империалистом и «ястребом», а наша власть — нерешительна. Единственный раз, когда власть проявила решительность — в ситуации с Крымом. Думаю, что она страшно жалеет сейчас о своей нерешительности.

Ностальгия. Paris. Москва

— Вы подвержены ностальгии?

— Я никогда не езжу в те города, где жил раньше. Нет смысла. Все равно, что встречаться с женщинами, которых ты когда-то любил — это приносит только одно разочарование. Я не подвержен ностальгии, к жизни у меня деловое и прагматичное отношение. Отношение «вампира», который, знаете, высосал из этого все, что мог, а дальше — не мое дело.

— Но с товарищами из эпохи Парижа поддерживаете общение?

— Общаюсь, конечно. Иногда приезжают мои товарищи из Парижа. И они говорят мне: «Слушай, Эдуард, как нам повезло! Мы жили в таком Париже, которого уже никогда не будет». Действительно, он уже настолько мифологичен и неповторим… Такого города больше не будет. Сейчас там волны мигрантов. Париж превратился в нечто иное.

— В какое время суток вы пишите? В Москве у вас есть «чувство дома»?

— Я рано встаю. И стараюсь писать рано утром: это очень удобно — никто не отвлекает.

Собственности у меня нет, я все время меняю квартиры. Последние три года живу в центре Москвы. В столетнем доме. Мне везде дом.

— Когда нам ждать новых книг?

— Я пишу много. И для разных изданий. В скором времени выходят две книги — сборники статей. Не считая «Последних известий», которая уже вышла.

Биографическая справка

Эдуард Лимонов — писатель, публицист, политический деятель, ведущий авторской колонки «Свободной прессы».

Родился в 1943 году в Дзержинске (Горьковская область). С 1967-го года Лимонов проживал в Москве, а с 1974-го — в США. Работал каменщиком, официантом, гувернером, мажордом — всего за пять лет сменил 13 профессий и несколько мест работы. В русской эмигрантской прессе писал обличительные статьи против капитализма и буржуазного образа жизни. Принимал участие в деятельности Социалистической рабочей партии США.

Из США Лимонов переехал во Францию, где в ноябре 1980 г. в издательстве Ramsay вышла первая книга Лимонова «Это я — Эдичка». Живя в Париже, Лимонов сблизился с руководителями Французской коммунистической партии.

В начале 1990-х восстановил советское гражданство и возвратился в Россию, где начал активную политическую деятельность. Участвовал в событиях 21 сентября — 4 октября 1993 года в Москве, в обороне Белого дома (Верховного Совета РСФСР).

Печатался в газетах «Советская Россия», «Известия» и «Новый Взгляд». Основатель и первый редактор газеты «Лимонка». В 1993 году основал Национал-большевистскую партию, которая была запрещена постановлением Верховного суда РФ в 2005 г.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ