Культура

«Власть хочет сохранить этот „униженный“ мир»

Путешествие по маршрутам памяти с Эдуардом Лимоновым

  
5372
«Власть хочет сохранить этот «униженный» мир»

Уютное кафе на Рождественской улице. Лимонов сидит за угловым столиком. Перед ним — чашка кофе. Эдуард снова в Нижнем Новгороде.

Вылезал сам

— Эдуард Вениаминович, мы сидим в Нижнем Новгороде; вы родились в Дзержинске. Какие отношения с родным городом?

— Я плохо что-либо помню. В Дзержинске познакомились отец и мать, но сейчас мне некого спросить: мать умерла, отец умер. Даже не знаю, в каком из роддомов я родился. Меня увезли из Дзержинска в полугодовалом возрасте.

Перед тюрьмой я посещал Нижний Новгород — заезжал к своей тетке — сестре матери. Тетя Аня. Сейчас и адрес не помню. Ее девичья фамилия Зыбина, а по мужу она была Рунова. Она умерла, когда я был в тюрьме. Представители этой семьи, наверное, до сих пор тут живут. Мне ничего не известно. Отношений между нами было крайне мало.

— А чем был обусловлен переезд из Харькова в Москву? Почему не Киев?

— Нет. О Киеве никто не думал! Была Москва, вторым по значению городом был Ленинград. Как растиньяки стремились в Париж, так русские всегда стремились в Москву. Если у молодого человека не хватало силенок, или имелся романтический склад характера — он ехал в Ленинград. Тем более из Харькова, который до 1934 года был столицей УССР, был почти двухмиллионным городом.

Когда я там жил — Харьков был третьим по численности городом страны; этот город, конечно, с презрением смотрел на Киев. В Харькове было множество вузов, военных академий, был научно-исследовательский институт, один из старейших в СССР. Были тучи студентов. Харьков, на наш взгляд, не шел ни в какое сравнение с похабным Киевом.

— Как вас встретила столица? Что дал тогда переезд в Москву?

— В смысле реализации Москва мне ничего не дала. Москва многое дала в смысле духовного роста и общения с людьми, которые были в чем-то выше меня. Знаете, это как играть в шахматы: нужно играть с игроками, которые играют лучше вас. С теми, кто играет хуже — играть не имеет смысла. Такая среда важна. Она сыграла позитивную роль.

Но практических результатов не было — меня не печатали. В свое время из журнала «Юность» мне написали: «Вы немец, пишущий на русском языке?».

Мои стихи были оригинальные. Они и на тот момент были оригинальные. Мне никто не помогал. Я вылезал сам. В Америке у меня был литературный агент, но я все равно не смог там вылезти. Именно поэтому и поехал во Францию — вслед за своей книгой. Никаких других мотиваций не было.

— Переехали во Францию — попали туда, куда хотели попасть?

— Я попал туда, куда хотел попасть. Общался с людьми. Моя первая книга была суперхулиганская; стала окружать молодежь: приходили журналисты из журнала «Liberation», с одного из первых свободных радио Франции. Я нравился этим ребятам, потому что кроме ореола советского был еще и американский ореол. Я приехал во Францию в 1980 году из Соединенных Штатов (до этого жил в Нью-Йорке пять с лишним лет), и сразу занял позицию отталкивания, одинокую, насмешливую и злобную позицию. Это, конечно, было круто для любого французского парня. Это нравилось молодым французским интеллектуалам.

— Во Франции вы писали для «правой» прессы. Насколько тесно работали с «Национальным фронтом», с отцом Марин Ле Пен?

— У меня всегда было сильное чутье. Я познакомился с Жан-Мари Ле Пеном в конце 1980-х, а в 1992 году представил ему Жириновского. Помню, когда мы уезжали, стояли у виллы Ле Пена, ко мне подошли две его дочери. Одна из них была Марин, ей было 24 года. Уже тогда я писал для лепенистского журнала, в котором печатали мои репортажи из Югославии. Тогда их перестали брать коммунисты, репортажи показались им кровожадными и неприятными. Я принял сторону сербов. Поэтому стал сближаться с правыми и в том числе с лепенистами. Также печатался в газете «Minute», которая по тем временам считалась фашистской. Владелец «Minute», кстати, был кошельком Ле Пена.

Староверов. ЖЗЛ. Журналисты

— Не могу не спросить о судьбе нижегородца Юрия Староверова…

— Мы внимательно следим за Юриной судьбой. Я думаю, что это были репрессии в отношении партии. У меня нет знакомств в важных государственных органах, и я не знаю, кто инициировал это гонение на Юру. У того же Навального есть условная судимость — его можно хоть завтра отправить в лагерь…

— Вы уже читали книгу Дмитриева в серии ЖЗЛ «Эдуард Лимонов»? Ждет ли эту биографию «карреровский» успех?

— Вряд ли она имеет шанс стать такой известной. Книга Эммануэля Каррера была переведена на 26 языков — это бестселлер во Франции и Италии. Огромный показатель: во многих странах она издана в pocket-book, это значит, что книга хорошо продалась. У меня, к слову, есть японское издание. Говорят, будет и китайское этим летом. Но я не думаю, что наша серия ЖЗЛ может иметь интернациональную известность. Хотя, книга Дмитриева показывает мою персону, условно говоря, с другой точки зрения — политической. Дмитриев вытащил партию на общее обозрение.

Власть — нерешительна

— В свете последних событий на Донбассе: признание Москвой паспортов ДНР и ЛНР — шаг в сторону признания республик?

— Я боюсь гадать на кофейной гуще. Мне кажется, наша власть должна сделать какие-то шаги. А признание паспортов республик Донбасса — скорее попытка оказать влияние на США. Смотрите, в случае чего, мы можем признать ДНР и ЛНР. Мы можем подразнить американцев. Не уверен в том, что Россия в ближайшем будущем станет более решительно действовать в вопросах Донбасса. Знаете, как Турция для того, чтобы подействовать на Соединенные Штаты, афористически выражаясь, «гуляет под ручку» с Россией, так и Россия время от времени делает вид, что берет под руку восставший Донбасс. Я думаю — это показуха.

— Что, на ваш взгляд, происходит сейчас? Чего хочет власть?

— Власть хочет сохранить этот «униженный» мир. Она постоянно повторяет, что Минские договоренности безальтернативны.

— Мы помним ситуацию 2014 года в Крыму.

— История простая. По-моему, никто Крым сначала не собирался брать. Но думаю, как в любой уважающей себя стране, у нас существовали оперативные планы на этот счет. Может быть, их даже было пять, я не знаю. Решили реализовать один из них — набрались храбрости — и реализовали, но дальше испугались реакции мирового мнения. А не стоило пугаться этого, надо было брать все русскоязычные колонии Украины! За один раз надо было все сделать, потом Запад это переварил бы.

— Вы неоднократно говорили, что если исходить из системы «голуби — ястребы», вы — «ястреб».

— Да. Себя считаю империалистом и «ястребом», а наша власть — нерешительна. Единственный раз, когда власть проявила решительность — в ситуации с Крымом. Думаю, что она страшно жалеет сейчас о своей нерешительности.

Ностальгия. Paris. Москва

— Вы подвержены ностальгии?

— Я никогда не езжу в те города, где жил раньше. Нет смысла. Все равно, что встречаться с женщинами, которых ты когда-то любил — это приносит только одно разочарование. Я не подвержен ностальгии, к жизни у меня деловое и прагматичное отношение. Отношение «вампира», который, знаете, высосал из этого все, что мог, а дальше — не мое дело.

— Но с товарищами из эпохи Парижа поддерживаете общение?

— Общаюсь, конечно. Иногда приезжают мои товарищи из Парижа. И они говорят мне: «Слушай, Эдуард, как нам повезло! Мы жили в таком Париже, которого уже никогда не будет». Действительно, он уже настолько мифологичен и неповторим… Такого города больше не будет. Сейчас там волны мигрантов. Париж превратился в нечто иное.

— В какое время суток вы пишите? В Москве у вас есть «чувство дома»?

— Я рано встаю. И стараюсь писать рано утром: это очень удобно — никто не отвлекает.

Собственности у меня нет, я все время меняю квартиры. Последние три года живу в центре Москвы. В столетнем доме. Мне везде дом.

— Когда нам ждать новых книг?

— Я пишу много. И для разных изданий. В скором времени выходят две книги — сборники статей. Не считая «Последних известий», которая уже вышла.

Биографическая справка

Эдуард Лимонов — писатель, публицист, политический деятель, ведущий авторской колонки «Свободной прессы».

Родился в 1943 году в Дзержинске (Горьковская область). С 1967-го года Лимонов проживал в Москве, а с 1974-го — в США. Работал каменщиком, официантом, гувернером, мажордом — всего за пять лет сменил 13 профессий и несколько мест работы. В русской эмигрантской прессе писал обличительные статьи против капитализма и буржуазного образа жизни. Принимал участие в деятельности Социалистической рабочей партии США.

Из США Лимонов переехал во Францию, где в ноябре 1980 г. в издательстве Ramsay вышла первая книга Лимонова «Это я — Эдичка». Живя в Париже, Лимонов сблизился с руководителями Французской коммунистической партии.

В начале 1990-х восстановил советское гражданство и возвратился в Россию, где начал активную политическую деятельность. Участвовал в событиях 21 сентября — 4 октября 1993 года в Москве, в обороне Белого дома (Верховного Совета РСФСР).

Печатался в газетах «Советская Россия», «Известия» и «Новый Взгляд». Основатель и первый редактор газеты «Лимонка». В 1993 году основал Национал-большевистскую партию, которая была запрещена постановлением Верховного суда РФ в 2005 г.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ