18+
пятница, 22 сентября
Культура

«Настоящий гений творит на четвертой секунде»

Нижегородский фотохудожник Владимир Ермолаев о фотографии и нажимателях

  
1813
Ермолаевский фотоклуб
Ермолаевский фотоклуб (Фото: СП — Поволжье)

Человек деликатный, в обычной жизни он старается избегать острых углов и резких высказываний, чтобы не задеть, не обидеть вдруг кого ненароком. Но если разговор идет о фотографии, все резко меняется. Для него здесь существует только гамбургский счет, а начинающий фотограф или с именем — значения не имеет. Потому что искусство не знает компромиссов. Случалось, что и мэтрам его правда глаза колола.

За эту бескомпромиссность Владимир Александрович Ермолаев и репутацию в фотографическом кругу имеет соответствующую. Человек он неудобный, к тому же, как говорят, со странностями.

Юрий Федорович Шпагин (Фото: СП Поволжье)

Один из поводов — Ермолаевский фотоклуб, где занятия бесплатные для всех. По нашим временам, уже одно это выглядит сомнительно.

Дань памяти

— Владимир Александрович, почему вы создали фотоклуб и почему именно бесплатный?

— В первую очередь, клуб — это дань моему учителю Юрию Федоровичу Шпагину.

Человеку, без которого не случилось бы очень многих известных фотографов. Так вот, если мы говорим о дани памяти, клуб нельзя было сделать платным по определению. В студии «Поиск» у Шпагина мы все занимались бесплатно. От своего клуба я не получаю ничего, и меня это не огорчает и не расстраивает. Если речь идет о душе, это не может быть за деньги.

Чуть позже оказалось, что клуб — это еще и очень интересно. Смотреть, как на твоих глазах и с твоей, будем надеяться, помощью растут фотографы. Нет ничего приятнее, когда ты видишь, что люди через некоторое время начинают видеть фотографию совершенно по-другому. Не так, как до этого. Оказывается, можно сделать что-то совсем другое, может быть, не так, как все, и самое главное — получить от этого удовольствие. Наверное, это так наркотик, когда у тебя в фотографии что-то получается.

— Вам не кажется, что именно бесплатность клуба может смущать тех, кто хотел бы заниматься фотографией. Сейчас такие времена, когда считается, что бесплатно хорошо не бывает.

— Ну, я-то немного из других времен. Довлеет то, что нажил сам, и я не считаю, что это плохо. Все, что касается творчества, за деньги должно быть минимально. Иначе мы докатимся до того, что будем брать деньги за простые человеческие поступки.

— Что вы думаете о системе современного фотографического образования?

— Уверен, что образование, безусловно, важно. Мы все любим фотографию. Но надо еще в совершенстве знать фотографический язык. Это как алфавит в 33 буквы или 7 нот (со всеми диезами, бемолями и бекарами) в музыке. А теперь скажите: мог бы Лев Толстой написать «Войну и мир», если бы не знал языка?.. Очевидно, нет.

Ермолаевский фотоклуб (Фото: СП Поволжье)

Язык нужно знать, но главное — что заложено у каждого из нас внутри и именуется мерой таланта. Суриковское художественное училище каждый год заканчивают 400 человек, а художниками из них становятся один-два. Остальные — это люди, умеющие рисовать.

Владимир Александрович Ермолаев (Фото: СП Поволжье)

В творчестве очень многое значит тусовка. Ты можешь получить базовые знания фотографии в интернете. Но ты там никогда не возьмешь уроки мастерства. Только в тусовке, в клубе, ты можешь расти, только здесь с тобой поделятся тем, что тебе поможет в этом.

Вроде бы совершенно случайно

— Как вы познакомились со Шпагиным?

— В 1982 году зимой, вроде бы совершенно случайно, шел по Свердловке в сторону площади Горького. Смотрю — какой-то маленький листочек висит на Доме работников просвещения. На нем буквально от руки написано, что приглашаются все желающие на занятия в фотостудию «Поиск» в шесть часов вечера в четверг. Как сейчас помню, был четверг, я посмотрел на часы — 17.45. И вот так я на шару, как говорится, пришел на занятие, где и увидел впервые Юрия Федоровича. Там, в студии «Поиск» продолжилось мое более осознанное и серьезное занятие фотографией.

— А когда вы создали свой клуб?

— Спустя примерно год после смерти Юрия Федоровича мысли о создании клуба стали появляться. У меня была уже тогда фотошкола при студии. И ребята, которые ее закончили, не хотели расходиться. Плюс мне хотелось, чтобы все, кто любит фотографию, могли прийти ко мне в клуб. И, как минимум, научились бы в клубе лучше ее понимать. Потому что тогда, да и теперь, многие, кто этим начинает заниматься, как мне кажется, идут не туда. Так возник клуб.

— Что вы имеете в виду под «понимать» фотографию?

— У меня есть хороший товарищ, с которым мы ходили вместе в студию «Поиск». Он тоже сейчас преподает фотографию, но мы всегда разнились в подходах и к фотографии, и к ее преподаванию. Он говорит, что его задача как преподавателя — научить учеников «варить щи»: сделать грамотный кадр с правильной экспозицией, композицией, с выделением главного, с правильным светом.

Фото: СП Поволжье

Мне же только этого всегда не хватало — в том числе в моей фотошколе. Я хотел вывести людей на некий уровень, когда человек сам начинает чувствовать и ощущать фотографию. Потому что на 100 процентов уверен: настоящая фотография строится на чувствах и ощущениях. Когда ты смотришь на нее, ты начинаешь чувствовать сцену и в ней растворяться. Это, может быть, не совсем понятные слова. Но фотография, на мой взгляд, всегда на чувствах и ощущениях.

Это как первая любовь. Мы все понимаем, что это такое, все ее испытали. Чувство понятно всем, но о нем очень сложно говорить. И самое интересное: как только начинаешь объяснять, что такое первая любовь, и у тебя даже получается подбирать слова — это чувство на самом деле как раз и заканчивается.

Так и фотография. В ней очень много необъяснимого и непонятного для меня самого. И каждый, кто этим начинает всерьез заниматься, будто вступает в темную воду, не зная, что там внизу, и наощупь идет, а эти ощущения, это чувство настоящей фотографии, ему помогают на пути.

Кузница кадров

— Какова ваша цель, как руководителя клуба?

— У ребят, которые приходят в клуб, бывают настолько интересными мысли, что я вспоминаю Юрия Федоровича Шпагина, который говорил, спустя время нам, своим ученикам. Мы к тому моменту уже немного заматерели, стали разбираться в фотографии, брать награды на международных выставках. «Ребята, — говорил Шпагин, — как я вам завидую! Так, как вы, я уже никогда снимать не буду».

Некоторые его ученики к тому моменту уже, будем честны, переросли как фотографы своего учителя. И это, как мне кажется, мечта любого наставника. Так что моя мечта — увидеть, как люди, которые ходят в клуб, переросли меня. Я был бы безумно этому счастлив. Поверьте, я искренне это говорю — ничего приятнее для меня нет.

Так вот, участники клуба через какое-то время начинают видеть кадр (а чувства и ощущения — это тоже вИдение), переходят в некое другое состояние и начинают там творить. Потому что без входа в это творческое состояние ничего приличного сделать нельзя.

В свое время, в конце 80-х, когда меня интересовал вопрос, что же такое настоящая фотография, как ее сделать, я вывел для себя некую формулу, которую назвал «искусство четырех секунд». Она звучит так. «Если человек знает, что произойдет через одну секунду — это талантливый человек. Если человек говорит, что знает, что произойдет через две секунды, он попросту врет. То, что происходит на третьей секунде, не знает никто. А настоящий гений творит на четвертой секунде».

Я до сих пор не могу объяснить, как происходит этот вход в творческое состояние. Но это случается каждый раз, когда я беру в руки фотоаппарат.

Федерико Феллини, великий режиссер, сказал очень близкую мне фразу, смысл которой в том, что «самое реальное в этом мире для меня — это мои фантазии». В творчестве не надо стесняться своих мыслей и фантазий — самых, казалось бы, бредовых, самых невероятных. Не думайте, что вас кто-то за это осудит. Вы должны творить и не оглядываться назад. Надо идти вперед — и этот путь единственно верный в творчестве. Главное его, если не путь, то свою тропинку, найти, нащупать и продолжать следовать.

Можно, конечно, лес обойти и прийти к пункту назначения. Но нам ведь нужен короткий путь. Шпагин говорил, что академиком может стать абсолютно любой человек. Только одному на это надо три года, второму тридцать, а третьему триста лет. Роль Шпагина в жизни нас, его учеников, еще и в том, что он нам всем экономил время, давая ориентиры правильного движения.

Очень интересный момент. Шпагин, конечно, был очень мудрым человеком. И когда, например, меня мучили какие-то творческие сомнения, как сделать то или иное, а он между делом скажет два-три слова — и сразу понимаешь: вот, вот, куда идти и что делать. И приходит какое-то осознание, а потом решение. А он как бы между делом все это сказал. Но ощущение, что он сказал это только для меня и ни для кого больше. Я надеюсь, что примерно то же самое происходит и у нас сегодня в клубе.

Шпагин, кстати, кроме студии «Поиск» возглавлял горьковский фотоклуб «Волга», который был вторым по силе авторов клубом в СССР. Первое место всегда занимали прибалтийские фотографы из клуба «Рига». А вторым был горьковский фотоклуб «Волга», и только потом шли питерские и московские клубы.

— Среди ваших учеников есть члены Союза фотохудожников России, члены Международного союза фотохудожников (FIAP) и просто люди, которые любят фотографию. Сколько за все время существования клуба у вас учеников?

— Думаю, несколько сотен человек. Если навскидку, более трехсот человек точно. Люди приходят, иногда перестают ходить, нередко опять возвращаются. Тут надо понимать, что для большинства в клубе фотография все же является увлечением. Серьезное занятие фотографией подразумевает отдачу себя всего и без остатка. А это очень сложно, когда у тебя семья, дети, работа, не связанная с фотографией, домашние дела и надо между этим разрываться.

«Божья смазка»

— Владимир Александрович, что такое, на ваш взгляд, хороший фотограф?

— Он должен быть человеком с талантом, безусловно. Но талант есть в каждом из нас, другое дело, его мера — сколько тебе боженька выделил этой «смазки».

Рюрик Дмитриевич Пенов, замечательный горьковский фотограф, сказал как-то в разговоре о дорогих брендовых фотоаппаратах: «Мне бы за эти две тысячи рублей кто-нибудь продал смазки — мозги помазать, чтобы они у меня по-другому стали работать. Так я бы ее лучше купил, а не фотоаппарат». И был, безусловно, прав.

Так вот, у кого-то этого таланта больше, у кого-то меньше — сколько отпущено. И в нашем клубе есть разные по силе авторы. Есть и начинающего уровня, есть и зрелые, будем говорить, мастера. Может быть, они это не ощущают, но я-то вижу.

Кроме таланта, фотографу нужно, конечно, мастерство, чтобы сделать фотографию технически правильно, качественно. Тот же Шпагин не терпел мятую фотографию. Если кто-то принес снимок, а уголок замялся, это выводило его из равновесия. Он воспринимал этот мятый уголок как неуважение автора к своим коллегам и зрителям и всегда относился трепетно к тому, как выглядит фотография и как оформлена.

И еще он не терпел, когда люди фотографию называли сленгово — например, «картинкой». Сам Шпагин всячески избегал таких слов. Он не хотел принижать значимость этого листочка картона, на котором для некоторых из нас вся жизнь. А такие люди есть. И такие работы есть. Держишь напечатанную фотографию в руках и понимаешь, что после этого уже и умереть не страшно.

Когда я говорю про внутреннее движение в фотографии, меня сперва мало кто понимает. Что такое внутреннее движение? Это реальное развитие художественного образа в пространстве и времени реальности воображаемой — иными словами, придуманной художником. Это определение нужно раз двести прочитать, тогда потихоньку, может быть, какое-то понимание и придет. Вот, внутреннее движение в фотографии или есть, или нет.

Но это мы уже о высоком, которое, конечно же, не для всех. При всей массовости фотографии и любви к ней в нашей стране, все-таки серьезную фотографию делают очень и очень немногие.

Нажиматели и рынок непонимания

— Даже из тех, кто этим зарабатывает?

— Увы. Я не могу с собой ничего поделать, называю таких людей «нажимателями». Купил дорогой фотоаппарат и думает, что стал фотографом. Но это не так. Не станешь ты фотографом, пока не снизойдет на тебя нечто. А это происходит не сразу, а со временем — и то, если приложить большие усилия.

Вот если бы мы развесили сто работ участников клуба и среди них был бы один снимок с кошкой. Пригласили бы человек сто с улицы и все они выбрали бы именно снимок с кошкой лучшей фотографией. Потому что весь коммерческий рынок фотографии держится только на одном — на непонимании клиента. Заказчик не понимает, что есть хорошо, а что плохо. Если он видит свою фотографию, он находит блик на коже лица, например, и говорит, что его лучше убрать. Убрал — и больше клиента ничего не интересует. Это и есть уровень понимания фотографии заказчиком. А об искусстве он и не думает, да и не должен думать.

А хороший мастер может сделать и без блика, и чтобы фотография была. И по форме, и по композиции, и сделана технически грамотно.

— Ваши ученики идут в коммерческую фотографию?

— В моей студии практически все фотографы — мои ученики. Я всегда говорю тем, кто хочет заниматься съемкой за деньги: «Ребята, научитесь работать за спасибо». Поверьте, для меня это по сей день актуально и очень-очень важно. Самое главное, когда тебе сказали после съемки спасибо. А все остальное приложится — я имею в виду заработки и востребованность.

У меня был случай, когда после съемки одна клиентка сказала: «Мне 54 года, мне за всю жизнь не сказали столько комплиментов, сколько за один час в вашей студии». Ей фотографии, по сути, были уже не нужны. Коммерческий фотограф продает воздух — не фотографию, а атмосферу. Он должен суметь сделать так, чтобы люди не увидев еще ни одного кадра, остались после съемки довольны. Фотографии — это уже так, в довесок получаются. Но при этом должны быть фотографиями.

Конечно, не все участники нашего клуба идут в коммерческую фотографию. Но одной из самых успешных в этой области, наверно, является Юлия Артемьева. У нее голова светлая и мысли интересная. Она периодически приходит и показывает свои фото и мы вместе пытаемся найти способы сделать их лучше.

Алексей Логинов, тоже мой ученик, сейчас снимает кино и ставит спектакли. Он, думаю, не без моей подачи поступил в питерский институт кино и телевидения (кстати, не он один). Но Алексей, как сейчас представляется, пошел дальше остальных. Он уже снял свой первый фильм — «Ветлуга. Простые истории простых людей», поставил спектакль (будет еще кино) «Я сниму фильм про ваш «Тапки-хостел».

Парень очень талантливый. Сейчас видно, как у него идет бурный рост. Возможно, в творческих вопросах он ко мне прислушается, а, может быть, и нет. Но это его право.

— Когда вы говорите про искусство и творчество, что вы имеете в виду?

— Один из основных моментов в искусстве в том, что ты как художник в своем произведении должен задать вопрос и никогда не отвечать на него. Пусть это делает зритель. А если зрителей миллион, версий ответа будет столько же.

Это как улыбка Джоконды у Да Винчи. Есть ли улыбка на картине? Чем она вызвана? Договорились до того, что это не женщина, а мужчина. Это говорит, что картина воспринимается неоднозначно. И это хорошо. Как только вы можете однозначно ответить на вопрос, про что фотография, искусства там нет. И не будет.

Кузница кадров

— Как проходят занятия в вашем клубе?

— У нас есть так называемые домашние задания к каждой встрече клуба. Есть доклад кого-то из участников о ком-то из заметных фотографов. Коллективный разбор фотографий, разговор об искусстве и творчестве. Несколько раз в году я приглашаю уже состоявшихся фотографов провести в нашем клубе творческую встречу, показать свои работы и поговорить об фотографии.

Интересно, когда в клубе собираются 20−30 человек и все приносят снимки на заданную тему — к примеру, «Мой город». Все фотографии висят на веревке и ты видишь это разнообразие. Кто-то снял архитектуру, кто-то кота, умывающегося на крыльце дома, кто-то отражение неба и зданий в луже, каждый ищет ходы и свое восприятие города — на фотографическом языке.

Главное, чтобы человек искал. Мне хочется посмотреть на результат этих поисков. На внутренний мир автора — через листочек картона, именуемого фотобумагой.

Я не менял систему и наши занятия проходят так, как и у Юрия Федоровича Шпагина в «Поиске». Схема осталась та же, единственное, что она не такая жесткая. Например, Юрий Федорович не пускал на занятия без домашнего задания. А все хотели: было очень интересно и ходили по 40−50 человек на занятия и какие-то новые люди постоянно вливались. Шпагин просто садился в дверях. И ты должен был показать ему свой «пропуск» — новую фотографию. Есть — пропускал, нет — извините.

У нас в клубе, конечно, попроще. Есть карточка — хорошо, нет — ну, в следующий раз, значит, будет. А Шпагин в прямом смысле ковал фотографов, буквально заставлял нас работать.

У Шпагина, кстати, участие членов «Поиска» в тех же выставках было поощрением. Он был единственным судьей, который отбирал работы — что и куда послать. А плохо себя ведешь — ни одной твоей работы мы на выставку не пошлем, какие бы замечательные они ни были. Просто не возьмет и все, и в коробочку свою заветную не положит.

— Какая фотография вам лично наиболее близка: репортажная, постановочная, может быть, коллажи?

— Я считаю, в фотографии оправдано абсолютно все — и студия, и репортаж, и коллаж, и постановка. Если мы не приемлем последнее, то мы не должны, например, ходить в театр и смотреть кино, потому что там все постановка. Ведь мы понимаем, что если одного из героев спектакля в самом конце застрелили, то когда кулисы закроются, он встанет и пойдет домой к семье, а по дороге зайдет в магазин за картошкой.

Но люди-то в зрительном зале воспринимают спектакль или кино как реальность. У них текут слезы или они смеются. Так что я считаю, что самое главное — результат, во имя которого все и делается.

Когда я слышу, как актеры или певцы говорят, что они делают все для зрителей, они лукавят. Все, что ты делаешь в искусстве, ты делаешь для себя и ни для кого больше. Как только ты начинаешь делать для зрителя, у тебя все пойдет не так и все быстро закончится.

Но удивительное дело. Только когда ты все это сделаешь для себя, не для зрителя — это окажется интересно еще кому-то. Актер будет играть даже без зрителей в зале. Ему, по большому счету, никто не нужен, потому что он играет для себя. Даже когда зал пустой, актер, играя, получает колоссальное удовольствие от процесса.

Так должно быть. Только так это будет настоящим творчеством — по-другому никак. Хотя не согласны со мной очень многие.

Возвращаясь к методам съемки — главное, чтобы было творчески, интересно, самобытно. Если на меня фотография такая повлияла, это здорово.

Таких случаев в истории фотографии много — когда все думали, что кадр сделан не постановочно, а на поверку, оказывается, нет. Это значит, фотограф классно сделал. Он добился, что люди воспринимают это и влияет таким образом на сердца и умы миллионов.

Если ты не приемлешь постановку, сделай классно репортаж. Но таких людей не так и много в мире. В репортаже ты снимаешь на автомате, на интуиции. Понимание, что ты снял, приходит позже. На съемке — только импровизация. Но ты всегда оказываешься в нужном месте, с наиболее выигрышным светом. Но для этого ты должен быть талантливым человеком и знать, что произойдет через одну секунду.

Снял классный не постановочный кадр — и все начинают говорить, что тебе повезло. Да это не повезло, это ты такой. Вроде случайно, навскидку нажал на спуск. А у тебя все получилось. Но до этой случайности надо дорасти.

Знаете, как узнать, кто самый лучший музыкант? Вот есть десять пианистов, они все закончили консерваторию на «отлично», великолепно играют с листа. Кто из них лучший? Только — импровизация. Дай им тему «В лесу родилась елочка» и кто интереснее ее сыграет, тот и лучший.

Справка

Владимир Ермолаев

Родился в 1957 году. Занимается фотографией с первого класса. На первый фотоаппарат «Смена2», купленный в комиссионном, деньги заработал самостоятельно. Посещал фотокружок при Дворце пионеров на ул. Пискунова. Закончил Горьковское музыкальное училище по классу контрабаса. Считает, что музыка, как ни странно, помогает в фотографии. С 1982 года — участник фотостудии «Поиск», лауреат международных конкурсов, призер и участник фотовыставок более чем в 100 странах мира. В 2005 году открыл фотостудию «Джаз-фото».

Досье «СП — Поволжье»

Юрий Шпагин (1939 — 2006) — фотохудожник, член Союза фотохудожников России, член AFIAP с 1990 года. Почетный член фотографических обществ Австралии, Аргентины, Гонконга, Польши, США. Фотографией начал заниматься с 1960 года. С 1972 — фотограф Горьковского НИИ радиосвязи. На протяжении 15 лет был председателем фотоклуба «Волга», руководил городской фотостудией «Поиск». В последние годы был руководителем молодежной фотостудии «Поиск» при Русском музее фотографии. Участник 396 зарубежных выставок, обладатель 100 международных наград.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Александр Пасечник

Глава аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Погребинский

Директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ