18+
вторник, 25 апреля
Культура

«В поэзию у меня идут отходы прочих производств»

Интервью с человеком — швейцарским ножиком

  
516
Нижегородский куратор и художник Евгений Стрелков
Нижегородский куратор и художник Евгений Стрелков (Фото: cultureinthecity.ru)

Иной раз подумаешь: с какими людьми в одно время живем, рядом ходим, здороваемся даже, можем вместе чаю-кофе попить. Не ценим таких моментов, потому что мало знаем о своих ближних. А может, ваш знакомый великий поэт? Большой художник? Человек недюжинного ума и хранитель сокровенных знаний? Может, с ним очень интересно поговорить о неглупом. И нужно срочно брать его за рукав или пуговицу и тянуть в тихий уголок, а там расспрашивать. Расспрашивать бесконечно долго, чтобы зачерпнуть хоть толику его мыслей, рассуждений, разумений, эрудиции. А то поздно будет. Что скажешь детям своим? Что знал, но мимо проходил? Надо общаться, друзья. Общаться больше — тем более, что это одно из самых приятных, полезных и при этом бесплатных удовольствий в жизни.

Не знаю, убедил ли я вас, но себя — точно. Сегодня мой собеседник — нижегородский поэт и художник Евгений Стрелков.

«СП — Поволжье»: — Жень, ты же радиофизик и вдруг становишься художником. Раньше из радиофизики в основном если не по профилю, то в политику шли, а ты вот так неожиданно…

Евгений Стрелков: — Ну, я всё-таки поработал в радиофизике пять лет, занимался геофизикой, в экспедиции ездил, а потом настали времена перемен, с наукой (по крайней мере, в моей области) стало худо, начались сокращения. Хорошо, что к тому моменту у меня появилась вторая профессия — электронная верстка газет. На одном из немногих в академическом институте персональном компьютере, по ночам (днём на нём науку делали), в примитивных на нынешний взгляд программах. Я с коллегой верстал газету за газетой (уже началась перестройка), почти все они жили недолго — три-четыре номера, а нам хотелось сделать что-то «для вечности». Так появился литературный иллюстрированный альманах «Дирижабль». Вокруг альманаха сгруппировались писатели, начинающие и маститые (Андрей Битов, к примеру), художники. Один из них, Леонид Тишков (кстати, на днях в Арсенале открывается его выставка) предложил мне заняться «книгой художника» — есть такой жанр в изобразительном искусстве. А я с детства рисовал, сочинял, а к тому моменту слегка освоил издательское дело, так что книгу (она называлась «Воздушная Арктика») сделал. Ну и потом, как говорится, «книга за книгой». Выставки, поездки, знакомства с коллегами. Вскоре в моих книгах появились медиа-компоненты: видео, анимация, звук, программные интерфейсы. Так и живу.

— Вообще, расскажи о себе немного, как дошел до жизни такой? Ты ведь из Сибири? Как здесь очутился?

 — Ну, в Сибири, в Тобольске я провел отрочество, а родился на Урале, в Тавде. В Тобольске и рисовать начал — там очень красиво: кремль, яр, внизу Иртыш течёт. Школу заканчивал уже в Муроме, а потом семья переехала в Горький, где я и поступил в университет на радиофак — хорошо учился по физике, куда ж ещё, не на истфак же в глухие застойные годы. На радиофаке свободы больше было, мы вчетвером выпускали там стенгазету «Перманентный восторг» — в партком вызывали, газеты срывали, но все-таки не отчислили.

— Ты ушел из института в 1990 году — начинались лихие 90-е, но не в бизнес, не в политику, а в искусство. И в 93-м у тебя с «Дирижаблем» уже выставка в Москве в ЦДХ — это стремительный успех. Чем ты его объясняешь? Ты уже был «в тусовке», знал кураторов, художников известных?

 — Я ушел в графдизайн и издательские проекты прежде всего — там все-таки можно было зарабатывать. «Дирижабль» был «для души», но мы были молодые и стремительные, поэтому и ЦДХ, и другие площадки, фестивали, поездки. Появились друзья в искусстве, прежде всего в «книге художника», я делал довольно много книг, сейчас смотрю на эту активность с неким даже изумлением. И книги тех лет до сих пор мне нравятся, они очень живые. Нас заметили Анна Гор и Любовь Сапрыкина, предложили сделать выставку книг художника в Доме архитектора, потом мы с Леней Тишковым сделали подобную выставку в Праге, потом — поскромнее, с Мишей Погарским выставку в Лондоне. Я учился работать с галереями, с фондами, начал писать заявки на гранты. Так что все происходило естественно.

— Ведь ты еще и имеющий награды графический дизайнер, это из-за необходимости выживать?

 — Не только из-за этого, мне до сих пор очень нравится оформлять печатную продукцию. Визитки мы давно уже не делаем (а было дело), большей частью наша студия «Дирижабль» оформляет издания к нашим же выставкам и фестивалям, не только чисто художественным, но и к научно-популярным. Я с 2007-го занимаюсь популяризацией науки в музеях. Произошло это случайно, но в каком-то смысле закономерно — мне тут очень пригодился мой радиофизический бэкграунд. Сейчас, например, вместе с коллегой Дмитрием Хазаном сняли шесть коротких анимационных роликов про нейронауки — их можно найти на нашем канале в ютубе «Искусство знать». С одногрупником по радиофаку Алексеем Циберевым мы сделал несколько интерактивных медиа- и саунд-арт проектов — «Сирены», например. Только что я как куратор и художник участвовал в создании выставки к столетию Пермского университета — надеюсь, и буклет сделаем. Сейчас готовлю передвижную выставку про современные кунсткамеры — нейро-молекулярные лаборатории.

— Ты стремительно стал известным, твои выставки были в столицах, в Сибири, в Чехии, Германии, Франции, Англии, по всей России, ты призер, победитель и номинант всевозможных наград, в том числе и самой престижной премии за достижения в современном искусстве «Инновация». Где твоя корона? Ты такой крутой и так простецки ходишь, общаешься. А как же «встать в позу», «подать себя»?

 — Ну, не знаю. Какой же я известный? Это смотря с кем сравнивать. Скажем, до Уильяма Кентриджа из ЮАР в смысле известности мне очень далеко. А он занимается примерно тем же — тоже художник-график, мультипликатор, печатник. Но где он — и где я…

— Ну и теперь о главном. О «Графическом кабинете» — о лекциях для тех, кто решил стать художником. Как и кому в голову пришла идея организовать обучающую студию?

 — Идея пришла в голову директора Арсенала, мне было сказано: «Женя, нам нужны новые художники!» Нам — не Арсеналу, конечно, а городу, региону. В пропорциональном отношении современных художников у нас мало — по сравнению не только со столицами, но и с Екатеринбургом, например, или Калининградом.

— Кто и как пришел в «кабинет» становиться современными художниками? Как проходил отбор?

 — Отбирали по конкурсу. На пятнадцать мест у нас оказалось сто электронных заявок, правда, на собеседование пришло чуть более пятидесяти соискателей. Но это все равно втрое больше, чем мест! Очень жаль было отказывать кандидатам, поэтому придумали такую схему: по четным неделям я веду занятия только для студийцев (их в итоге оказалось 17). А по нечетным (также по вторникам в 18:30) — лекции для всех желающих (по билетам) — ну и для студийцев, конечно. Так что никто не обижен: если человек хочет заниматься искусством, он свое возьмет. А вообще мы отбирали тех, кто уже что-то пробовал сам, имеет какие-то навыки, не обязательно художественные. Скажем, программист или сценарист, математик-геодезист или музыкант, инженер-автомобилист или социолог — все они вполне могут интересно реализоваться в современном искусстве.

— Я так понимаю, что в студии не существует «руководящего давления» мастера, как организованы занятия?

 — Я вовсе не хочу растить своих арт-клонов, давления никакого нет. Есть живое обсуждение материала, показ того, что я считаю заслуживающим внимания, практическая работа — с бумагой, с фотографией и видео. Раскадровки, сценарии, коллажи, сюжеты — все пробуем и все совместно обсуждаем. У меня большой расчет на взаимное обучение студийцев — чтобы они делились друг с другом навыками, пробовали выступать в соавторстве.

— Сейчас очень важный для многих вопрос: считаешь ли ты, что художник обязательно должен иметь хотя бы какие-то начальные классические ремесленные «художественные навыки» — уметь рисовать, лепить, знать перспективу, пропорции тела, «золотое сечение» и т. п. И если нет, то почему?

 — Считаю, что это не обязательно, но не повредит. Вообще, как правило, человек, собирающийся заняться искусством, уже насмотренный и какие-то вещи вроде пропорций, композиции уже хорошо чувствует интуитивно. А если он найдет свою тему, свою манеру, увлечется чем-то — он мигом изучит все, что нужно. Вы замечали, как легко джазовые музыканты изучают английский язык? Просто он им нужен для работы.

— Как вообще по-твоему соотносятся искусство современное и классическое? Почему важно учить не просто художников, а художников современных?

 — У современного искусства другие задачи. Классическое искусство руководствовалось, как правило, соображениями красоты, гармонии — даже в сюжетах ужасных и катастрофических — как в «Последнем дне Помпеи» Брюллова. (К слову, Шишкин уже тогда, при жизни был мастером художественного промысла, а не искусства). Современное искусство меньше занято красотой, больше смыслами. Тут оно сближается с философией. Кто-то из великих сказал, что быть современным художником — это философствовать визуальными средствами. Современный художник — это датчик на теле общества, он измеряет и визуализирует какие-то очень важные, хотя и не вполне очевидные характеристики этого самого общества. Он занят актуальными — и при этом вечными темами. Он пластичен, но не управляем. Он свободен — но не для себя, а для всего мира. Это в идеальном случае, конечно.

— Какие перспективы у выпускников? Будет ли продолжение проекта «Графический кабинет»?

 — Пока учебное продолжение не планируем, хотя посмотрим. Предполагается, что в конце нашего полугодового курса будет отчетная выставка, она многое покажет. Это на самом деле очень трудно, стать современным художником. Художник возникает вместе со своей темой и своим методом — синхронно. До этого момента его можно сколько угодно учить, он будет учиться, но он ещё не художник. Художником он станет мгновенно, вдруг — или не станет никогда.

— Нужно ли Нижнему столько современных художников? Не боишься конкуренции?

 — Ну, сколько «столько»? Пока вообще почти нет. Для миллионного города нужно хотя бы полсотни разных, но заметных в городе художников: графиков, «звуковиков», перформансистов, мастеров инсталляции и объекта, сайнс-артистов и видео-артистов. Пока у нас, на мой взгляд, не более дюжины современных художников, отвечающих хоть каким-то требованиям (в том числе и «внешним» — участие в международных выставках, награды, стипендии и проч.). Конкуренции не боюсь — как говорил кто-то из китайцев, пусть произрастают все цветы.

— Как ты вообще оцениваешь «статус» Нижнего Новгорода по глобальной мировой шкале восприятия и воспроизводимости современного искусства?

 — Ну, скромно оцениваю. У нас есть Арсенал — так что с воспроизводимостью неплохо. Хотя одной площадки для этого мало. А с производством — хуже. Хуже, чем в науке, например. Или в литературе. Поэтому я приветствую перекрестное опыление, в том числе и в студии. Много интересного можно ожидать на стыке текста и визуальности, науки и арта, цифровых медиа и традиционных печатных техник. Я надеюсь на Нижний Новгород, на Волгу, здесь должны появляться могучие художественные феномены как Шаляпин или Кустодиев.

— Женя, ты ведь словно человек-швейцарский ножик — еще и поэт, и редактор литературного альманаха «Дирижабль». Как ты успеваешь, и как и когда к тебе приходят строчки? Это не мешает, не отвлекает от творчества иного?

 — И мешает, и отвлекает. Вот альманах уже несколько лет не выходит, завис на 18-м номере, увы. Но иногда способствует. Я стихи пишу редко и стал замечать, что в поэзию у меня идут отходы прочих производств. Скажем, сделал визульную работу (книгу художника и ролик), посвящённую павильону Крайнего севера на нижегородской выставке 1896 года, — и вот появился стих, потом ещё один, в итоге — цикл. Или делал книги и саунд-инсталляцию про замечательного натуралиста, екатерининского академика поволжского немца Самуэля Гмелина — и по его поводу, не сразу, но появился стих, а потом и небольшой цикл. Или с Максимом Дмитриевым, его шансонетками — вначале визуальное, потом, «из остатков», поэтическое. Из остатков — не значит, что из совсем никудышного материала, вовсе нет, иногда получаются очень симпатичные мне вещи. Почитайте недавние выпуски журналов «Волга» и «Звезда» в (Журнальном зале в Сети). Ну, и иногда проявляется, что я радофизик. Например, переложил научную статью Ломоносова об атмосферном электричестве на стихи — в его же духе, конечно. Или в той же «Звезде» (в девятом номере) цикл «Троицкий», посвященный нашему земляку замечательному радиофизику член-корреспонденту академии наук Всеволоду Сергеевичу Троицкому. Мы с московским коллегой Андреем Суздалевым уже пару выставок про него сделали, экспозицию в Москве, три фильма сняли, я главу написал в своей книжке «Фигуры разума» — и вот наконец и стихи пришли.

— То есть ты не боишься распыляться на одно, другое, третье? Разве для успеха в мире искусства, как и в многом другом в жизни, не проще сжать все в один кулак и лупить со всей силы в одну точку?

 — Да боюсь, конечно. И конечно, надо сжать, да. Как Пастернак — сел, задумался, и решил — и побоку музыка, философия, Скрябин, Марбург — только «достать чернил и плакать». И нобелевка по литературе в итоге. Но я люблю разбрасывающихся людей, не знаю почему, по сродству характера, что ли. Василий Татищев, который послан царем Петром на Урал заводы строить — а он кости мамонта раскапывает, публикует в 1725 году в заграничном научном журнале (отечественных ещё не было) статью, где утверждает, что мифический мамонт — это на самом деле древний слон (про это у меня есть медиа-проект «Мамонт-эффект», высоко награждённый, кстати). Или писатель Хармс, который вдруг каббалу начинает изучать. Или Хлебников, который вообще про все — от птичьих трелей до урбанистики, от фольклора до зауми. Да еще и «председатель Земного шара», как известно. Вот скоро еду в Казань, зайду в университетский городок, постою на ветру (университет там на склоне холма над старым городом), подумаю о Хлебникове.

Характер у меня такой — всё интересно. Я уже отказался от нескольких тем и буду ещё оказываться несомненно. Но пока хочу сохранить ряд занятий: странную анимацию (вроде недавнего фильма «Невольный Прометей», его можно найти в Сети), графику, стихи, музеи. Теперь вот педагогика привязалась, буду с этим как-то жить, уже не бросишь. Книжки по-прежнему очень люблю делать.

— Что ж, у каждого своя победа, давай на прощанье (надеюсь недолгое) стих свой нижегородский лирический, как образец своей большой художественной работы, другие просто в формат газеты не уберуться.

 — Ну, пусть это будет упоминавшийся уже стих про академика Гмелина, составившего в 1770-х годах подробнейшее описание низовьев Волги и Каспия — и трагически погибшего за науку. Он был схвачен одним из кавказских царьков с целью выкупа, но не выдержал заточения и скоропостижно умер в зиндане на сороковом году жизни, оставив тем не менее четырех толстых томов описания Волги — с собственноручными рисунками, со схемами и картами.

Цапля, баклан, чайка, утка, кулик — штрих упруг,

тонким пером расчерти

по пёрышкам распуши, растушуй

контуры, голову с клювом крупно,

обрисуй глаз — идеальный круг.

приведи схемы, разрезы, таблицу,

планы… не выпускай синицу

из торопливых рук

натуралиста, Гмелин, не спеши к журавлю.

Ласточку, воробья опиши. Пусть малые птицы

стерегут твой сон, пока кораблю

твоему в Астрахани предстоит грузиться.

Ты посиди на берегу, потолки эту воду в ступе,

поизмеряй прибыль и убыль воды в реке

при Астрахани. Потом, вдалеке

воды не допросишься, в ханской тюрьме, в лихорадке.

Ты пролистай в уме свои черновые тетрадки:

вершки, корешки, стебельки, сравнительные таблицы.

Вороны, коршуны, пустельги. Трясогузки, синицы.

Справка

Евгений Стрелков родился в 1963 году на Урале в городе Тавда.

Окончил радиофизический факультет Нижегородского Университета (1985). Работал в Научно-исследовательском радиофизическом институте (НИРФИ) (1985−1990). С 1990 — свободный художник. Занимается графикой, ленд-артом, книгой художника, мультимедиа, дизайном, литературой, музейным проектированием. Редактор литературного иллюстрированного альманаха-альбома «Дирижабль».

Арт-директор студии «Дирижабль». Лауреат государственной премии в области современного искусства «Инновация» (2014), дипломант и призёр Красноярского фестиваля экранных искусств (2014, 2015), дважды призёр Красноярской музейной биеннале, номинант премии Курёхина (2016). Участник и организатор художественных выставок в Нижнем Новгороде, Москве, Санкт-Петербурге, Лондоне, Париже, Праге, Дуйсбурге, Перми, Екатеринбурге, Красноярске, Казани.

Живет в Нижнем Новгороде.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Денис Денисов

Директор украинского филиала Института стран СНГ

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Сергей Марков

Политолог

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ