18+
воскресенье, 19 ноября
Культура

«В поэзию у меня идут отходы прочих производств»

Интервью с человеком — швейцарским ножиком

  
523
Нижегородский куратор и художник Евгений Стрелков
Нижегородский куратор и художник Евгений Стрелков (Фото: cultureinthecity.ru)

Иной раз подумаешь: с какими людьми в одно время живем, рядом ходим, здороваемся даже, можем вместе чаю-кофе попить. Не ценим таких моментов, потому что мало знаем о своих ближних. А может, ваш знакомый великий поэт? Большой художник? Человек недюжинного ума и хранитель сокровенных знаний? Может, с ним очень интересно поговорить о неглупом. И нужно срочно брать его за рукав или пуговицу и тянуть в тихий уголок, а там расспрашивать. Расспрашивать бесконечно долго, чтобы зачерпнуть хоть толику его мыслей, рассуждений, разумений, эрудиции. А то поздно будет. Что скажешь детям своим? Что знал, но мимо проходил? Надо общаться, друзья. Общаться больше — тем более, что это одно из самых приятных, полезных и при этом бесплатных удовольствий в жизни.

Не знаю, убедил ли я вас, но себя — точно. Сегодня мой собеседник — нижегородский поэт и художник Евгений Стрелков.

«СП — Поволжье»: — Жень, ты же радиофизик и вдруг становишься художником. Раньше из радиофизики в основном если не по профилю, то в политику шли, а ты вот так неожиданно…

Евгений Стрелков: — Ну, я всё-таки поработал в радиофизике пять лет, занимался геофизикой, в экспедиции ездил, а потом настали времена перемен, с наукой (по крайней мере, в моей области) стало худо, начались сокращения. Хорошо, что к тому моменту у меня появилась вторая профессия — электронная верстка газет. На одном из немногих в академическом институте персональном компьютере, по ночам (днём на нём науку делали), в примитивных на нынешний взгляд программах. Я с коллегой верстал газету за газетой (уже началась перестройка), почти все они жили недолго — три-четыре номера, а нам хотелось сделать что-то «для вечности». Так появился литературный иллюстрированный альманах «Дирижабль». Вокруг альманаха сгруппировались писатели, начинающие и маститые (Андрей Битов, к примеру), художники. Один из них, Леонид Тишков (кстати, на днях в Арсенале открывается его выставка) предложил мне заняться «книгой художника» — есть такой жанр в изобразительном искусстве. А я с детства рисовал, сочинял, а к тому моменту слегка освоил издательское дело, так что книгу (она называлась «Воздушная Арктика») сделал. Ну и потом, как говорится, «книга за книгой». Выставки, поездки, знакомства с коллегами. Вскоре в моих книгах появились медиа-компоненты: видео, анимация, звук, программные интерфейсы. Так и живу.

— Вообще, расскажи о себе немного, как дошел до жизни такой? Ты ведь из Сибири? Как здесь очутился?

 — Ну, в Сибири, в Тобольске я провел отрочество, а родился на Урале, в Тавде. В Тобольске и рисовать начал — там очень красиво: кремль, яр, внизу Иртыш течёт. Школу заканчивал уже в Муроме, а потом семья переехала в Горький, где я и поступил в университет на радиофак — хорошо учился по физике, куда ж ещё, не на истфак же в глухие застойные годы. На радиофаке свободы больше было, мы вчетвером выпускали там стенгазету «Перманентный восторг» — в партком вызывали, газеты срывали, но все-таки не отчислили.

— Ты ушел из института в 1990 году — начинались лихие 90-е, но не в бизнес, не в политику, а в искусство. И в 93-м у тебя с «Дирижаблем» уже выставка в Москве в ЦДХ — это стремительный успех. Чем ты его объясняешь? Ты уже был «в тусовке», знал кураторов, художников известных?

 — Я ушел в графдизайн и издательские проекты прежде всего — там все-таки можно было зарабатывать. «Дирижабль» был «для души», но мы были молодые и стремительные, поэтому и ЦДХ, и другие площадки, фестивали, поездки. Появились друзья в искусстве, прежде всего в «книге художника», я делал довольно много книг, сейчас смотрю на эту активность с неким даже изумлением. И книги тех лет до сих пор мне нравятся, они очень живые. Нас заметили Анна Гор и Любовь Сапрыкина, предложили сделать выставку книг художника в Доме архитектора, потом мы с Леней Тишковым сделали подобную выставку в Праге, потом — поскромнее, с Мишей Погарским выставку в Лондоне. Я учился работать с галереями, с фондами, начал писать заявки на гранты. Так что все происходило естественно.

— Ведь ты еще и имеющий награды графический дизайнер, это из-за необходимости выживать?

 — Не только из-за этого, мне до сих пор очень нравится оформлять печатную продукцию. Визитки мы давно уже не делаем (а было дело), большей частью наша студия «Дирижабль» оформляет издания к нашим же выставкам и фестивалям, не только чисто художественным, но и к научно-популярным. Я с 2007-го занимаюсь популяризацией науки в музеях. Произошло это случайно, но в каком-то смысле закономерно — мне тут очень пригодился мой радиофизический бэкграунд. Сейчас, например, вместе с коллегой Дмитрием Хазаном сняли шесть коротких анимационных роликов про нейронауки — их можно найти на нашем канале в ютубе «Искусство знать». С одногрупником по радиофаку Алексеем Циберевым мы сделал несколько интерактивных медиа- и саунд-арт проектов — «Сирены», например. Только что я как куратор и художник участвовал в создании выставки к столетию Пермского университета — надеюсь, и буклет сделаем. Сейчас готовлю передвижную выставку про современные кунсткамеры — нейро-молекулярные лаборатории.

— Ты стремительно стал известным, твои выставки были в столицах, в Сибири, в Чехии, Германии, Франции, Англии, по всей России, ты призер, победитель и номинант всевозможных наград, в том числе и самой престижной премии за достижения в современном искусстве «Инновация». Где твоя корона? Ты такой крутой и так простецки ходишь, общаешься. А как же «встать в позу», «подать себя»?

 — Ну, не знаю. Какой же я известный? Это смотря с кем сравнивать. Скажем, до Уильяма Кентриджа из ЮАР в смысле известности мне очень далеко. А он занимается примерно тем же — тоже художник-график, мультипликатор, печатник. Но где он — и где я…

— Ну и теперь о главном. О «Графическом кабинете» — о лекциях для тех, кто решил стать художником. Как и кому в голову пришла идея организовать обучающую студию?

 — Идея пришла в голову директора Арсенала, мне было сказано: «Женя, нам нужны новые художники!» Нам — не Арсеналу, конечно, а городу, региону. В пропорциональном отношении современных художников у нас мало — по сравнению не только со столицами, но и с Екатеринбургом, например, или Калининградом.

— Кто и как пришел в «кабинет» становиться современными художниками? Как проходил отбор?

 — Отбирали по конкурсу. На пятнадцать мест у нас оказалось сто электронных заявок, правда, на собеседование пришло чуть более пятидесяти соискателей. Но это все равно втрое больше, чем мест! Очень жаль было отказывать кандидатам, поэтому придумали такую схему: по четным неделям я веду занятия только для студийцев (их в итоге оказалось 17). А по нечетным (также по вторникам в 18:30) — лекции для всех желающих (по билетам) — ну и для студийцев, конечно. Так что никто не обижен: если человек хочет заниматься искусством, он свое возьмет. А вообще мы отбирали тех, кто уже что-то пробовал сам, имеет какие-то навыки, не обязательно художественные. Скажем, программист или сценарист, математик-геодезист или музыкант, инженер-автомобилист или социолог — все они вполне могут интересно реализоваться в современном искусстве.

— Я так понимаю, что в студии не существует «руководящего давления» мастера, как организованы занятия?

 — Я вовсе не хочу растить своих арт-клонов, давления никакого нет. Есть живое обсуждение материала, показ того, что я считаю заслуживающим внимания, практическая работа — с бумагой, с фотографией и видео. Раскадровки, сценарии, коллажи, сюжеты — все пробуем и все совместно обсуждаем. У меня большой расчет на взаимное обучение студийцев — чтобы они делились друг с другом навыками, пробовали выступать в соавторстве.

— Сейчас очень важный для многих вопрос: считаешь ли ты, что художник обязательно должен иметь хотя бы какие-то начальные классические ремесленные «художественные навыки» — уметь рисовать, лепить, знать перспективу, пропорции тела, «золотое сечение» и т. п. И если нет, то почему?

 — Считаю, что это не обязательно, но не повредит. Вообще, как правило, человек, собирающийся заняться искусством, уже насмотренный и какие-то вещи вроде пропорций, композиции уже хорошо чувствует интуитивно. А если он найдет свою тему, свою манеру, увлечется чем-то — он мигом изучит все, что нужно. Вы замечали, как легко джазовые музыканты изучают английский язык? Просто он им нужен для работы.

— Как вообще по-твоему соотносятся искусство современное и классическое? Почему важно учить не просто художников, а художников современных?

 — У современного искусства другие задачи. Классическое искусство руководствовалось, как правило, соображениями красоты, гармонии — даже в сюжетах ужасных и катастрофических — как в «Последнем дне Помпеи» Брюллова. (К слову, Шишкин уже тогда, при жизни был мастером художественного промысла, а не искусства). Современное искусство меньше занято красотой, больше смыслами. Тут оно сближается с философией. Кто-то из великих сказал, что быть современным художником — это философствовать визуальными средствами. Современный художник — это датчик на теле общества, он измеряет и визуализирует какие-то очень важные, хотя и не вполне очевидные характеристики этого самого общества. Он занят актуальными — и при этом вечными темами. Он пластичен, но не управляем. Он свободен — но не для себя, а для всего мира. Это в идеальном случае, конечно.

— Какие перспективы у выпускников? Будет ли продолжение проекта «Графический кабинет»?

 — Пока учебное продолжение не планируем, хотя посмотрим. Предполагается, что в конце нашего полугодового курса будет отчетная выставка, она многое покажет. Это на самом деле очень трудно, стать современным художником. Художник возникает вместе со своей темой и своим методом — синхронно. До этого момента его можно сколько угодно учить, он будет учиться, но он ещё не художник. Художником он станет мгновенно, вдруг — или не станет никогда.

— Нужно ли Нижнему столько современных художников? Не боишься конкуренции?

 — Ну, сколько «столько»? Пока вообще почти нет. Для миллионного города нужно хотя бы полсотни разных, но заметных в городе художников: графиков, «звуковиков», перформансистов, мастеров инсталляции и объекта, сайнс-артистов и видео-артистов. Пока у нас, на мой взгляд, не более дюжины современных художников, отвечающих хоть каким-то требованиям (в том числе и «внешним» — участие в международных выставках, награды, стипендии и проч.). Конкуренции не боюсь — как говорил кто-то из китайцев, пусть произрастают все цветы.

— Как ты вообще оцениваешь «статус» Нижнего Новгорода по глобальной мировой шкале восприятия и воспроизводимости современного искусства?

 — Ну, скромно оцениваю. У нас есть Арсенал — так что с воспроизводимостью неплохо. Хотя одной площадки для этого мало. А с производством — хуже. Хуже, чем в науке, например. Или в литературе. Поэтому я приветствую перекрестное опыление, в том числе и в студии. Много интересного можно ожидать на стыке текста и визуальности, науки и арта, цифровых медиа и традиционных печатных техник. Я надеюсь на Нижний Новгород, на Волгу, здесь должны появляться могучие художественные феномены как Шаляпин или Кустодиев.

— Женя, ты ведь словно человек-швейцарский ножик — еще и поэт, и редактор литературного альманаха «Дирижабль». Как ты успеваешь, и как и когда к тебе приходят строчки? Это не мешает, не отвлекает от творчества иного?

 — И мешает, и отвлекает. Вот альманах уже несколько лет не выходит, завис на 18-м номере, увы. Но иногда способствует. Я стихи пишу редко и стал замечать, что в поэзию у меня идут отходы прочих производств. Скажем, сделал визульную работу (книгу художника и ролик), посвящённую павильону Крайнего севера на нижегородской выставке 1896 года, — и вот появился стих, потом ещё один, в итоге — цикл. Или делал книги и саунд-инсталляцию про замечательного натуралиста, екатерининского академика поволжского немца Самуэля Гмелина — и по его поводу, не сразу, но появился стих, а потом и небольшой цикл. Или с Максимом Дмитриевым, его шансонетками — вначале визуальное, потом, «из остатков», поэтическое. Из остатков — не значит, что из совсем никудышного материала, вовсе нет, иногда получаются очень симпатичные мне вещи. Почитайте недавние выпуски журналов «Волга» и «Звезда» в (Журнальном зале в Сети). Ну, и иногда проявляется, что я радофизик. Например, переложил научную статью Ломоносова об атмосферном электричестве на стихи — в его же духе, конечно. Или в той же «Звезде» (в девятом номере) цикл «Троицкий», посвященный нашему земляку замечательному радиофизику член-корреспонденту академии наук Всеволоду Сергеевичу Троицкому. Мы с московским коллегой Андреем Суздалевым уже пару выставок про него сделали, экспозицию в Москве, три фильма сняли, я главу написал в своей книжке «Фигуры разума» — и вот наконец и стихи пришли.

— То есть ты не боишься распыляться на одно, другое, третье? Разве для успеха в мире искусства, как и в многом другом в жизни, не проще сжать все в один кулак и лупить со всей силы в одну точку?

 — Да боюсь, конечно. И конечно, надо сжать, да. Как Пастернак — сел, задумался, и решил — и побоку музыка, философия, Скрябин, Марбург — только «достать чернил и плакать». И нобелевка по литературе в итоге. Но я люблю разбрасывающихся людей, не знаю почему, по сродству характера, что ли. Василий Татищев, который послан царем Петром на Урал заводы строить — а он кости мамонта раскапывает, публикует в 1725 году в заграничном научном журнале (отечественных ещё не было) статью, где утверждает, что мифический мамонт — это на самом деле древний слон (про это у меня есть медиа-проект «Мамонт-эффект», высоко награждённый, кстати). Или писатель Хармс, который вдруг каббалу начинает изучать. Или Хлебников, который вообще про все — от птичьих трелей до урбанистики, от фольклора до зауми. Да еще и «председатель Земного шара», как известно. Вот скоро еду в Казань, зайду в университетский городок, постою на ветру (университет там на склоне холма над старым городом), подумаю о Хлебникове.

Характер у меня такой — всё интересно. Я уже отказался от нескольких тем и буду ещё оказываться несомненно. Но пока хочу сохранить ряд занятий: странную анимацию (вроде недавнего фильма «Невольный Прометей», его можно найти в Сети), графику, стихи, музеи. Теперь вот педагогика привязалась, буду с этим как-то жить, уже не бросишь. Книжки по-прежнему очень люблю делать.

— Что ж, у каждого своя победа, давай на прощанье (надеюсь недолгое) стих свой нижегородский лирический, как образец своей большой художественной работы, другие просто в формат газеты не уберуться.

 — Ну, пусть это будет упоминавшийся уже стих про академика Гмелина, составившего в 1770-х годах подробнейшее описание низовьев Волги и Каспия — и трагически погибшего за науку. Он был схвачен одним из кавказских царьков с целью выкупа, но не выдержал заточения и скоропостижно умер в зиндане на сороковом году жизни, оставив тем не менее четырех толстых томов описания Волги — с собственноручными рисунками, со схемами и картами.

Цапля, баклан, чайка, утка, кулик — штрих упруг,

тонким пером расчерти

по пёрышкам распуши, растушуй

контуры, голову с клювом крупно,

обрисуй глаз — идеальный круг.

приведи схемы, разрезы, таблицу,

планы… не выпускай синицу

из торопливых рук

натуралиста, Гмелин, не спеши к журавлю.

Ласточку, воробья опиши. Пусть малые птицы

стерегут твой сон, пока кораблю

твоему в Астрахани предстоит грузиться.

Ты посиди на берегу, потолки эту воду в ступе,

поизмеряй прибыль и убыль воды в реке

при Астрахани. Потом, вдалеке

воды не допросишься, в ханской тюрьме, в лихорадке.

Ты пролистай в уме свои черновые тетрадки:

вершки, корешки, стебельки, сравнительные таблицы.

Вороны, коршуны, пустельги. Трясогузки, синицы.

Справка

Евгений Стрелков родился в 1963 году на Урале в городе Тавда.

Окончил радиофизический факультет Нижегородского Университета (1985). Работал в Научно-исследовательском радиофизическом институте (НИРФИ) (1985−1990). С 1990 — свободный художник. Занимается графикой, ленд-артом, книгой художника, мультимедиа, дизайном, литературой, музейным проектированием. Редактор литературного иллюстрированного альманаха-альбома «Дирижабль».

Арт-директор студии «Дирижабль». Лауреат государственной премии в области современного искусства «Инновация» (2014), дипломант и призёр Красноярского фестиваля экранных искусств (2014, 2015), дважды призёр Красноярской музейной биеннале, номинант премии Курёхина (2016). Участник и организатор художественных выставок в Нижнем Новгороде, Москве, Санкт-Петербурге, Лондоне, Париже, Праге, Дуйсбурге, Перми, Екатеринбурге, Красноярске, Казани.

Живет в Нижнем Новгороде.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Магомед Толбоев

Генерал-майор авиации в отставке, Герой России

Федор Бирюков

Член Президиума партии «Родина»

Иван Коновалов

Директор Центра стратегической конъюнктуры

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ