18+
понедельник, 23 июля
Культура

«Все беды от хороших и талантливых людей…»

Кинорежиссер Юрий Быков считает, что художник может быть патриотом, но не может быть провластным

  
558
Режиссер картины Юрий Быков
Режиссер картины Юрий Быков (Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС)

Членом жюри на международном фестивале документальной мелодрамы «Саратовские страдания» был один из самых ярких представителей молодого поколения российских режиссеров Юрий Быков, фильмы которого «Майор» и «Дурак» стали участниками и призерами многих международных фестивалей. Хотя в его графике было всего два дня на участие в киносмотре в Саратове, к своим обязанностям Быков отнесся максимально ответственно, все свободное время уделяя изучению пропущенных в первые дни конкурсных лент. Тем не менее режиссер нашел время для эксклюзивного интервью «СП — Поволжье», рассказав о своих следующих проектах, пост-«левиафанном» состоянии российского кино и своих принципах в отношениях художника со властью.

«СП»: — После того горячего приема, который был оказан фильму «Дурак», вас вполне можно было ждать в жюри больших заграничных фестивалей. Вы же в Саратове, смотрите короткометражные документальные ленты. Вам это что-то дает?

— Честно? Меня ведь особенно никто не приглашает. Поэтому когда мне позвонили один раз, я попытался сказать, что у меня есть какие-то другие заботы. А после второго звонка, когда было настойчиво сказано, что нужен именно я, — собрался и поехал. Дает мне это все то же самое, что и остальным. Понимание, что такое молодое кино, о чем сейчас снимают другие авторы, которых не увидишь на большом экране или в телевизоре. В Казани недавно я смотрел короткометражное кино, здесь — документальное. Чисто по-человечески это, конечно, все не зря.

«СП»: — После выхода «Дурака» были озвучены сразу несколько проектов с вашим участием — про военный конфликт в Донбассе, про Крещение Руси, про провинциальный завод. На какой стадии сейчас все эти фильмы? Чего ждать в первую очередь?

— Ближе всего «Завод», конечно. По Крещению Руси мы сейчас посмотрим на результаты фильма «Викинг». Надеюсь, там будет все хорошо, и тогда можно будет более детальный разговор вести. На самом деле это фильм не про Крещение, а о тех событиях, которые шли после. Такая суровая правда про то, что православие приходило на нашу землю с огнем и мечом. Учитывая сегодняшние процессы по укреплению религиозных ценностей в обществе, боюсь, что тот сценарий, который я написал, сейчас будет не нужен. То же самое и с Донбассом. Я никогда не скрывал, что мои симпатии на стороне русскоговорящего населения в этом конфликте, хотя я понимаю многие претензии и с украинской стороны. Всю правду в прокатном кино на эту тему сейчас сказать проблематично. Особенно если кино будет сниматься с государственной поддержкой, что накладывает определенные цензурные ограничения. Поэтому я принял решение пока эту тему не трогать. Повторюсь, я в любом случае остаюсь на стороне российского общества, но мне кажется непозволительным говорить какие-то важные вещи, и не договаривать всей правды.

«СП»: — Какой-то момент казалось, что у вас складывается образцовая режиссерская карьера. Сначала была короткометражка, затем два хорошо принятых независимых фильма, потом обласканный критикой «Дурак» и, наконец, сериал на Первом канале со звездой первой величины. Поэтому переход к жанру патриотического блокбастера тоже выглядел логичным продолжением этой истории. Однако со съемок фильма «Время первых» о советской космической программе вы ушли. Что сломалось?

— Ну, во-первых, я не ушел, а меня уволили. Причем уволили за качество выполненной работы. Это называется профнепригодность. Я не передергиваю и не посыпаю голову пеплом, не говорю, что я теперь плохой режиссер, но факт остается фактом. В коммерческом продюсерском кино ты не можешь делать того, чего не хотят делать продюсеры. Если сказали делать черное, а ты сделал красное, то тебя увольняют, чтобы ты больше не тратил чужие деньги.

«СП»: — Вы как-то продолжаете следить за этим проектом? Пойдете на премьеру?

— Нет. В России все-таки общество воспитано на некой понятийной системе. Если на Западе можно сохранять партнерские отношения, но при этом не близкие, то у нас, когда делаешь большой проект — срастаешься с людьми. И конечно, когда тебя увольняют, эти отношения разрушаются. Поэтому меня не будет ни в титрах, ни на премьере. Я с большим уважением отношусь к Тимуру Бекмамбетову и Евгению Миронову, но тесных отношений уже нет.

«СП»: — Если снова предложат коммерческий блокбастер, пойдете?

 — Думаю, что нет. У меня сейчас есть другой способ зарабатывать — это сериалы. В физическом отношении это тяжелее, но с творческой точки зрения — намного проще. Сериал — это всегда гонка, здесь есть право на ошибку. Полный метр, на мой взгляд, требует от режиссера высшей планки качества. Это очень большая ответственность перед собой и перед зрителем. Коммерческое кино не обладает тем творческим потенциалом, что и авторское. Поэтому я выбираю второе для самореализации, а сериалы — для денег. Желаю всех благ таким режиссерам, как Алексей Мизгирев с его «Дуэлянтом» или Николаю Хомерики — с «Ледоколом», но себя в коммерческом кино не вижу.

«СП»: — В последнее время в российском кинематографе резко обнаружился дефицит проблемных картин о современной действительности, хотя еще лет пять-десять назад таких фильмов было много. Зато все больше исторических и глянцевых картин. Что это, позиция государства или, может быть, «дух времени» такой?

— Здесь как раз все понятно. Такие картины, действительно, снимались ровно до того момента, как пришел успех к «Левиафану». Минкульт всегда осторожно относился к обличающему кино, видя в нем что-то деструктивное — и, кстати, абсолютно справедливо. Но после «Левиафана» стало понятно, что такие картины стратегически опасны для государства, и поддерживать их нелогично. Я прекрасно понимаю, что задача Минкульта — вдохновлять население на подвиги, поддерживать атмосферу, что все у нас в обществе неплохо. Совершенно нормально к этому отношусь, но проблемные картины, действительно, стало снимать почти невозможно.

«СП»: — Мы все прекрасно помним глобальную дискуссию о «Левиафане» после того, как картина Андрея Звягинцева оказалась в сети. Тогда она, кстати, задела далеко не только «цензуру», но и почти весь патриотический лагерь. В частности, ставили в вину, что картина сделана на экспорт, и многие противопоставляли как раз вашего «Дурака». Говорили даже о «партии Дурака» и «партии Левиафана» в России. Как вы сами относились к таким разговорам?

— Время показало, что во многом это было искусственное противопоставление. Вот глядите, продюсеры Андрея Звягинцева не подавали на господдержку его новой картины, зато подавал я со своим «Заводом». И мне не дали. После «Левиафана». Поэтому разница в наших фильмах не в том, что у Звягинцева нет положительного героя, а у меня есть. И не в том, что у одного Россия чумазая, но хорошая, а у второго — чумазая и плохая. Разница в нашем менталитете, возрасте, мировоззрении. И те, кто в свое время говорил, что «Дурак» — это лестная для государства картина, сейчас могут убедиться, что никак на стороне государства я не выступал. Я вообще считаю, что художник может быть пророссийским, но не может быть провластным. Это плохо влияет на душевное здоровье.

«СП»: — Заметно, что в ваших фильмах почти всегда в центре сюжета лежит ситуация тяжелого морального выбора. Для вас это главный момент в жизни человека?

— Я думаю, что свобода воли, свобода выбора — это главная тема для любого художника. Если человек делает выбор, и делает его правильно для себя, то в его существовании нет смысл. Ну а если нет, то все плачевно. Третьего не дано.

«СП»: — К слову, знаменитый финал «Дурака» можно расценить как пощечину российскому обществу, упрек в отсутствии пассионарности, тот самый несделанный выбор…

— Нет у меня упреков к народу. Я прагматично смотрю не реальность. Романтиком меня не назовешь. Упрек — это неконструктивное действие. Нужно либо что-то делать, чтобы изменить ситуацию, либо вообще никого не судить. Есть простая фраза, с которой я абсолютно согласен: «Кому больше дано, с того больше и спросится». У меня есть упреки к самому себе, потому что я еще не все в своих сделал, чтобы подвинуть ситуацию к лучшему. А к обществу у меня упреков нет. И даже к диктаторам нет, потому что в массе своей это люди ограниченные и недалекие. Как ни парадоксально, во всех бедах у нас виноваты хорошие, талантливые и способные люди, которые в важный момент струсили, не договорили или не сделали свое дело.

«СП»: — Вы ведь выросли в маленьком городе. Каково вам сейчас в киношной тусовке с потомственными режиссерами и актерами?

— Нормально. Я все так же плоть от плоти своего Новомичуринска. Может быть, чуть более начитанный и удачливый, но в целом обычный «ГРЭСовский» пацан. У меня по-прежнему там живут родители, к которым я приезжаю. Отчим работает на электростанции, мама уже ушла с работы, домохозяйка, все больше по даче.

«СП»: — Как они относятся к вашей популярности?

— Ну, я не Дмитрий Нагиев все же. К успеху относятся положительно. Мы никогда не жили богато, а сейчас хотя бы есть возможность не думать о деньгах. К картинам моим отчим относится с интересом, а мама — спокойно. Говорит: «Все страшилки снимаешь. Лучше бы комедию сделал про народ, и так жизнь тяжелая».

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ