18+
пятница, 28 июля
Культура

«Всё богатство — в классике»

Раньше играл для звездного жюри, а теперь в его составе…

  
313
«Всё богатство – в классике»
Фото: автора

Уже в 14 лет он стал студентом Московской государственной консерватории, а в 18 — самым молодым солистом московской филармонии. Сегодня Никите Борисоглебскому чуть за 30, он лауреат престижных конкурсов имени Чайковского, Сибелиуса и королевы Елизаветы, скрипач популярен и знаменит, и его концертный график спланирован на несколько лет вперед, а мировые теле- и радиостудии принимают его как почетного гостя. Тем не менее, в составе жюри Vladimir Spivakov International Violin Competition музыкант оказался волею судеб — вместо Пьера Амуайяля, который заболел и не смог приехать на конкурс.

— Очень жаль, что я попал на конкурс именно таким образом, — говорит музыкант.

Мы сидим с Никитой вдвоем в фойе института искусств и беседуем после проведенного им мастер-класса.

— Я лично знаю Пьера Амуайяля как очень порядочного человека с прекрасной репутацией, как замечательного музыканта и, конечно, хочу, чтобы он поскорее поправился. Но, тем не менее, то, что я здесь, — для меня, конечно, большой сюрприз. Это такая удача — попасть в столь избранный круг профессоров, для которых в свое время я сам играл как конкурсант! И вот сейчас я сижу с ними за одним столом. Это и честь для меня, и большой опыт — хотя мы и не обсуждаем конкурсантов между собой, мы просто общаемся.

Каждый из членов жюри много значит для меня лично. Владимир Теодорович Спиваков, если не говорит о музыке, то всегда рассказывает что-то интересное — он удивительный рассказчик. Михаил Копельман — это мое взросление, я рос вместе с его записями в «Квартете Бородина»: Моцарт, Вивальди, Брамс…

Хотя себя я здесь ощущаю довольно свежим человеком — я имею в виду, для события такого уровня.

— То есть некий элемент робости присутствует?

— Несомненно. Тем более, что никогда до этого я не был в роли судьи, а здесь необходимо оценивать музыкантов (хотя у нас не оценки, несколько другая система). Ведь понятно, что все конкурсанты, приехавшие сюда, готовились, и моя робость, о которой вы говорите, она как раз исходит из того, чтобы не ошибиться и оттого, насколько я вправе оценивать. Но я стараюсь, и помогает именно то, что я нахожусь в окружении таких именитых коллег.

— Вам ведь доверяют играть свои произведения Александр Чайковский и Родион Щедрин (и вы даже были удостоены награды «Скрипач года» от Международного фонда Майи Плисецкой и Родиона Щедрина). А чью еще музыку вам нравится играть?

— С Родионом Константиновичем у нас действительно активное сотрудничество, мы общаемся, однако в последнее время видимся гораздо реже — он тяжело переживает уход Майи Михайловны, много работает, но, к сожалению, закрылся от всех, это очень сложное время для него. И с Александром Чайковским очень хорошие отношения, я недавно был у него на 70-летии на фестивале искусств в Сочи и выступал там.

Что касается любимой музыки — я бы не сказал, что это один композитор, их много, как и произведений. Очень люблю Сибелиуса, выделяю его среди других. Допускаю, что он близок мне именно сейчас и со временем это может измениться. По возможности я и свой репертуар стараюсь подбирать так, чтобы в нем были более близкие мне произведения. Хотя бывает и так, что приходится играть то, что не слишком нравится — но чем дольше играешь произведение, тем ближе, как правило, оно становится.

— Вы сотрудничали с самыми разными дирижерами, и с нашим Рустэмом Сулеймановым в том числе… (Художественный руководитель и главный дирижёр Национального симфонического оркестра Республики Башкортостан (2011−2014) — авт.)

— Да, и я помню, что мы очень хорошо сработались. Это было года четыре назад, когда я приезжал в Уфу и, по-моему, мы как раз играли Сибелиуса.

— Расскажите о своем инструменте.

— Моя скрипка — работы венецианского мастера Маттео Гофриллера. Ей более двух столетий, она изготовлена ближе к середине 18 века.

— Очень часто известные музыканты произрастают из музыкальной семьи. Ваши же родители — ученые-химики, но вы не пошли по их стопам…

— Более того, я даже не пытался! Мои родители, как и многие ученые (мне в жизни доводилось встречать много ученых), большие любители классической музыки, и мой папа как раз такой. Он собирал пластинки, собрал большую коллекцию, и благодаря этому у нас дома музыка звучала всегда. Мама, конечно, тоже была этим увлечена, но отец в большей степени.

— То есть у вас с детства шел такой упор на классику. А альтернативной музыкой пробовали увлекаться?

— Нет, другие течения мне никогда не нравились. Я как-то с детства почувствовал, что в классике есть очень большое разнообразие. Конечно, я пытался понимать альтернативные направления, но пришел к выводу, что это намного беднее, чем классическая музыка. Я помню, что уже в восьми — девятилетнем возрасте, учась в школе, я с удовольствием делал домашние задания под аккомпанемент Рахманинова, Чайковского — как правило, это были фортепианные произведения. Образно говоря, я втянулся в классику, и мне просто стал неинтересен рок и что-то там еще в этом духе. Хотя какие-то песни и вызывали симпатию, но не более того.

— Спасибо, Никита. Я желаю вам, чтобы как можно больше произведений становились вашими любимыми.

— Да это важно (улыбается). Хотя их много. Спасибо вам!

Мнение

Рустэм Сулейманов, музыкант, дирижер: «С Никитой в Уфе замечательно игралось. В столь молодом возрасте он достиг, пожалуй, всех вершин, о которых может мечтать каждый скрипач, и вот теперь он здесь, в жюри. И я считаю, это вполне закономерно».

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ