18+
вторник, 28 марта
Культура

«Всё богатство — в классике»

Раньше играл для звездного жюри, а теперь в его составе…

  
296
«Всё богатство – в классике»
Фото: автора

Уже в 14 лет он стал студентом Московской государственной консерватории, а в 18 — самым молодым солистом московской филармонии. Сегодня Никите Борисоглебскому чуть за 30, он лауреат престижных конкурсов имени Чайковского, Сибелиуса и королевы Елизаветы, скрипач популярен и знаменит, и его концертный график спланирован на несколько лет вперед, а мировые теле- и радиостудии принимают его как почетного гостя. Тем не менее, в составе жюри Vladimir Spivakov International Violin Competition музыкант оказался волею судеб — вместо Пьера Амуайяля, который заболел и не смог приехать на конкурс.

— Очень жаль, что я попал на конкурс именно таким образом, — говорит музыкант.

Мы сидим с Никитой вдвоем в фойе института искусств и беседуем после проведенного им мастер-класса.

— Я лично знаю Пьера Амуайяля как очень порядочного человека с прекрасной репутацией, как замечательного музыканта и, конечно, хочу, чтобы он поскорее поправился. Но, тем не менее, то, что я здесь, — для меня, конечно, большой сюрприз. Это такая удача — попасть в столь избранный круг профессоров, для которых в свое время я сам играл как конкурсант! И вот сейчас я сижу с ними за одним столом. Это и честь для меня, и большой опыт — хотя мы и не обсуждаем конкурсантов между собой, мы просто общаемся.

Каждый из членов жюри много значит для меня лично. Владимир Теодорович Спиваков, если не говорит о музыке, то всегда рассказывает что-то интересное — он удивительный рассказчик. Михаил Копельман — это мое взросление, я рос вместе с его записями в «Квартете Бородина»: Моцарт, Вивальди, Брамс…

Хотя себя я здесь ощущаю довольно свежим человеком — я имею в виду, для события такого уровня.

— То есть некий элемент робости присутствует?

— Несомненно. Тем более, что никогда до этого я не был в роли судьи, а здесь необходимо оценивать музыкантов (хотя у нас не оценки, несколько другая система). Ведь понятно, что все конкурсанты, приехавшие сюда, готовились, и моя робость, о которой вы говорите, она как раз исходит из того, чтобы не ошибиться и оттого, насколько я вправе оценивать. Но я стараюсь, и помогает именно то, что я нахожусь в окружении таких именитых коллег.

— Вам ведь доверяют играть свои произведения Александр Чайковский и Родион Щедрин (и вы даже были удостоены награды «Скрипач года» от Международного фонда Майи Плисецкой и Родиона Щедрина). А чью еще музыку вам нравится играть?

— С Родионом Константиновичем у нас действительно активное сотрудничество, мы общаемся, однако в последнее время видимся гораздо реже — он тяжело переживает уход Майи Михайловны, много работает, но, к сожалению, закрылся от всех, это очень сложное время для него. И с Александром Чайковским очень хорошие отношения, я недавно был у него на 70-летии на фестивале искусств в Сочи и выступал там.

Что касается любимой музыки — я бы не сказал, что это один композитор, их много, как и произведений. Очень люблю Сибелиуса, выделяю его среди других. Допускаю, что он близок мне именно сейчас и со временем это может измениться. По возможности я и свой репертуар стараюсь подбирать так, чтобы в нем были более близкие мне произведения. Хотя бывает и так, что приходится играть то, что не слишком нравится — но чем дольше играешь произведение, тем ближе, как правило, оно становится.

— Вы сотрудничали с самыми разными дирижерами, и с нашим Рустэмом Сулеймановым в том числе… (Художественный руководитель и главный дирижёр Национального симфонического оркестра Республики Башкортостан (2011−2014) — авт.)

— Да, и я помню, что мы очень хорошо сработались. Это было года четыре назад, когда я приезжал в Уфу и, по-моему, мы как раз играли Сибелиуса.

— Расскажите о своем инструменте.

— Моя скрипка — работы венецианского мастера Маттео Гофриллера. Ей более двух столетий, она изготовлена ближе к середине 18 века.

— Очень часто известные музыканты произрастают из музыкальной семьи. Ваши же родители — ученые-химики, но вы не пошли по их стопам…

— Более того, я даже не пытался! Мои родители, как и многие ученые (мне в жизни доводилось встречать много ученых), большие любители классической музыки, и мой папа как раз такой. Он собирал пластинки, собрал большую коллекцию, и благодаря этому у нас дома музыка звучала всегда. Мама, конечно, тоже была этим увлечена, но отец в большей степени.

— То есть у вас с детства шел такой упор на классику. А альтернативной музыкой пробовали увлекаться?

— Нет, другие течения мне никогда не нравились. Я как-то с детства почувствовал, что в классике есть очень большое разнообразие. Конечно, я пытался понимать альтернативные направления, но пришел к выводу, что это намного беднее, чем классическая музыка. Я помню, что уже в восьми — девятилетнем возрасте, учась в школе, я с удовольствием делал домашние задания под аккомпанемент Рахманинова, Чайковского — как правило, это были фортепианные произведения. Образно говоря, я втянулся в классику, и мне просто стал неинтересен рок и что-то там еще в этом духе. Хотя какие-то песни и вызывали симпатию, но не более того.

— Спасибо, Никита. Я желаю вам, чтобы как можно больше произведений становились вашими любимыми.

— Да это важно (улыбается). Хотя их много. Спасибо вам!

Мнение

Рустэм Сулейманов, музыкант, дирижер: «С Никитой в Уфе замечательно игралось. В столь молодом возрасте он достиг, пожалуй, всех вершин, о которых может мечтать каждый скрипач, и вот теперь он здесь, в жюри. И я считаю, это вполне закономерно».

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ