18+
понедельник, 23 октября
Культура

«Красный матрос» гуляет по стране

«Редкоземельный» издатель Михаил Сапего представил выставку «Бутафорское счастье»

  
741
Михаил Сапего
Михаил Сапего (Фото: автора)

В Саратовском областном музее краеведения состоялись творческие встречи с основателем питерского творческого объединения «Красный матрос» Михаилом Сапего, который представил выставку «Бутафорское счастье». Экспозиция основана на изданном в прошлом году альбоме фотографий, точнее — фото-бутафорий, популярных в России в конце XIX — середине XX веков.

В проект «Бутафорское счастье» вошли фотографии простых людей, оказавшихся по собственному желанию или по воле фотографа в «предлагаемых обстоятельствах», декорациях и интерьерах частных салонов царского времени и фотоателье советского периода. Как отмечает Михаил Сапего, коллекция снимков собиралась в течение десяти лет.

Помимо выставки, гость из Северной столицы презентовал саратовцам богатую коллекцию книг и музыкальных фисков, изданных за 20 лет «Красным матросом». Во время визита, корреспондент «СП» задал Михаилу Сапего несколько вопросов.

«СП»: — Расскажите об истории «Красного матроса». Насколько удалось понять, ваш проект — один из немногих оставшихся в России «андеграундных издательств», «дающих слово» не обязательно каким-то известным личностям (хотя и им тоже), но и простым гражданам.

— Да, прочь всяческое кокетство: я, в общем-то, и не знаю других, подобных нам, объединений, существующих сегодня. Не потому, что я такого высокого мнения о себе. В прошлом году «Красному матросу» исполнилось 20 лет — есть с чем сравнивать и что вспоминать. Даже те, кто когда-то начинали вместе и параллельно со мной свои какие-то аналогичные инициативы, перекочевали в другую нишу и, как я это называю, стали серьёзными издателями, ездят на каких-то машинах и прочее. А я скачу по России с тележкой, куда позовут. Но это меня вовсе не смущает.

Кто-то охладел к этому занятию и забросил издательскую деятельность…

Фото: автора

«СП»: — Сейчас, наверное, сложнее, чем, скажем, в девяностые?

— Всегда было непросто. Сложности были каждый раз разные, но главная — добыча средств на издания. С учётом андеграундности и абсолютной свободы внутри пространства под названием «Красный матрос», как прелести, так и тяготы, с этим связанные, сказываются на повседневной работе. Никто ничего на блюдечке не приносит, но пока есть идеи и люди, которые готовы помогать, которые интересуются тем, что делает «Красный матрос», — наличие этих составляющих позволяет продолжать шествие, которое начиналось как абсолютная авантюра.

«СП»: — А как начиналась эта «авантюра»?

— Всё это было в лоне Митьков, подвидом которых был я, — я не художник, а поэт, больше даже собутыльник на каких-то алкогольных ристалищах… Отчасти это мне позволило сохраниться как некоему такому странному образованию…

Так вот, к определённому моменту, точнее — к 1995 году, Митьки все бросили пить. «Политбюро» в полном составе съездило на халяву в Америку, типа в гости к анонимным алкоголикам, и, в общем, надо отдать должное, по этой программе почти все излечились, у многих «подсушило» характер. Раньше два Митька могли поссориться, потом выпивали по стакану, обнимались, троекратно целовались и в обнимку шли дальше. Но Митьки не становились моложе, они становились трезвее, они обрастали более надёжными браками — на каждого Джона Леннона приходилось по Йоко Оно. То есть было кому в ухо нашёптывать, что правильно, что неправильно, кто чей хлебушек поел… Митьки начали ссориться, а мириться было не всегда так просто, как в более молодые годы…

В это благодатное время я оказался без работы, пить я не бросил, но старался поддерживать трезвость, что, в общем, ничего мне не приносило. Мой первый брак распался, и я, оказавшись на каком-то краю, стал думать, что же дальше делать и чему себя посвятить. И вспомнил, что у меня в Митьки-Libris (это существовавший на тот момент митьковский издательский бренд) вышло два сборника стихов. Я подумал: «Вроде бы я помню, как там всё делается, в какой последовательности — макет, печать… Дай-ка я попробую».

Фото: автора

Не хотелось быть фантазёром, да и сама жизнь подсказывала, что всяческое прожектёрство закончится, ни к чему хорошему не приведёт… Поэтому я попытался выбрать издательское занятие, которое, как мне казалось, смогу осилить. И где-то самонадеянно сказал при скоплениях Митьков и просто каких-то знакомых, что начинаю такого рода деятельность. Кто-то меня снисходительно похлопал по плечу, кто-то сказал: «Давай, Сапего! Так держать!». Всё было как обычно, когда человек сообщает, что он начинает новую жизнь.

Конечно, никаких 20-ти лет победного «красноматросского» шествия, оттуда, из 1995 года, не виделось. Но, тем не менее, видимо, сказалось моё матросское прошлое, представление об ответственности, о том, что если дал слово, надо его сдержать и идти до конца. К тому же, окружали меня люди зачастую более старшие, чем я, пусть и не намного. Дело даже не в том, что они старше, а в самом окружении. Это были, как я говорил, Митьки, а кроме этого на протяжении определённого времени мы близко общались с Борисом Борисовичем Гребенщиковым. Собственно, он меня «с рук на руки» и передал очень деликатно Митькам. У него тогда начинался американский период его музыкального творчества, и я за милую душу ушёл к Митькам — мне они были близки. К тому же, я на тот момент, перестав быть матросом, работал кочегаром. Это были, в общем, лучшие годы, самые насыщенные — я имею в виду в данном случае не начало «Красного матроса», а начало моего митьковства. Это было начало перестройки, все были здоровыми, воодушевлёнными, и казалось, что всё получится. Но потом, с гибелью СССР, в какой-то момент обнаруживаешь себя довольно помятым, сформировавшимся алкоголиком, мало к чему пригодным, перебегающим из одной кочегарки в другую, по счастью, ещё продолжающим писать какие-то стихи. Но больше ты ничего не умеешь, и в этом смысле какие-то особенности моего темперамента, попытки разобраться в себе помогли мне, и так появился «Красный матрос».

«СП»: — Кого издали первым?

— Один из первых, кого я напечатал, стал основатель группы «Аквариум» Анатолий Джордж Гуницкий. Он принёс мне свои абсурдистские пьесы. А я был и до сих пор остаюсь большим любителем творчества обэриутов, Эжена Ионеску, Сэмюэла Беккета и прочих. Поэтому я и с воодушевлением, и с ответственностью принялся за выпуск книжки «Метаморфозы положительного героя».

А первой, что вышло под маркой «Красного матроса», это был мой сборник стихов «Разрозненные ХЭ» по причине его полной готовности на момент появления издательства. А потом пошли другие авторы, другие тексты, стали появляться различные направления.

«СП»: — Вы же не только издаёте тех или иных авторов, но и занимаетесь репринтом каких-то совершенно раритетных книг, и не только книг дореволюционного и советского периодов.

— Да-да-да. Я когда ехал на такси по Саратову, обратил внимание, какие у вас в городе разные дома. Рядом с одним зданием стоит такое, что и не представишь, что оно может стоять тут. Такая забавная эклектика, нарочно не придумаешь. То же самое и с «Красным матросом», особенно в период становления. Когда у меня стало что-то получаться, народ потянулся. И надо отдать должное «Красному матросу» в этом смысле, он стал трамплином для множества талантливых поэтов и прозаиков конца прошлого тысячелетия. Многие поэты — Всеволод Емелин, Андрей Родионов, Мирослав Немиров, московские авторы и питерские — оказались на слуху, став действительно известными по заслугам и по таланту литераторами.

А на тот момент, когда они издавались в «Красном матросе», и для них, и для меня это было очень интересно. Тут ведь очень важно упомянуть, что я делаю это с любовью, мне всё это нравится. Это никогда не было и не является бизнесом в том смысле, в каком его воспринимают. Хотя приходится всё время мыслить категориями добычи денег на издание тех или иных материалов, всё время какой-то тришкин кафтан латался, но книги выходили, появлялись направления и репринтные, и я сам находил какие-то тексты, превратившись в своего рода следопыта и краеведа. Опять же, мои старшие товарищи корректировали мои «красноматросские» телодвижения. К примеру, в серии «Про», где в основе книг лежат воспоминания, дневники простых людей и связанные с ними события, в своё время известный митьковский художник Саша Флоренский посоветовал мне для пущей чистоты исследовательского опыта выезжать на места, связанные с героями, и собирать там фактуру. В таком случае, говорил он, будет всё иначе. Так всё и оказалось. Первый раз я поехал в Пензу, потом в Вологодскую область, где только не был… Книжки от этого только выигрывают — появляются дополнительные материалы, свидетельства, фото, впечатления, и их герои, оставившие этот мир, я думаю, что они радуются…

«СП»: — Как известно, прошлый год, помимо 20-летия творческого объединения «Красный матрос», был также Годом литературы. Это как-то отразилось на вашей работе? Я имею в виду, было ли внимание или поддержка со стороны официозных каких-то структур?

— У меня было ощущение невесты на выданье, хотя «Красный матрос», в общем-то, достаточно зрелый проект. Мне казалось, что вот сейчас произойдёт 20-летие, и откроется новое дыхание, будет, может быть, и другое отношение… Но, как это ни печально, как это ни парадоксально (хотя, как мне понимается, всё это очень естественно), всё вышло наоборот. Мы с «Красным матросом» — я имею в виду себя и издательство — всё время служим подпорками друг другу. В «митьковском» фильме «Зеркало для героя» Владимира Хотиненко есть знаменитая фраза, где вернувшийся с войны одноногий солдат говорит потерявшему глаза танкисту: «Ты слепой, а я — хромой. А вместе мы — полноценный организм». Так и я с «Красным матросом»…

В день моего рождения в Питере в прошлом году у меня был творческий вечер, на котором я вновь понял, что народ по-прежнему тянется к «Красному матросу» — было много народа, было всё замечательно. Но ничего за этим не последовало, и я понял, что надо самому заступать на вахту и выдавать на-гора что-то более основательное, чем ожидаемые и привычно воспринимаемые издания. Поднатужившись, я издал 200-страничный альбом «Бутафорское счастье» — сборник частных фотографий людей в фотосалонах дореволюционного и советского времени, а также сопровождающих их текстов питерских писателей, художников и фотографов Владимира Шинкарёва, Дмитрия Горячёва, Ирины Дудиной, Юрия Молодковца, Сергея Носова, Виктора Тихомирова, Андрея Чежина и других. Потом мы сделали экспозицию — полтора месяца она была представлена в музее Ахматовой в Петербурге, теперь, с 5 февраля, полтора месяца у вас, в Саратовском областном музее краеведения, потом в Москве, есть и другие предложения.

2015-й был очень ударным годом — вышло более 20 книг.

«СП»: — В вашем издательстве выходит множество книг про людей разных профессий и историй, причём людей рядовых, но от этого не менее интересных, чем каких-то известных исторических персонажей. Наверное, поиск историй простого человека — это, извиняюсь за каламбур, непростая задача? Как вы с этим справляетесь? Где находите такие дневники и семейные архивы: кто-то приносит? Где-то выискиваете?

— Вы, собственно, перечислили способы «добычи» материала. Я придумал такой термин «редкоземельные тексты», и поначалу это было просто моё любопытство, которое не шло впереди меня, а было у меня рассовано по карманам — когда человек идёт и набредает на что-то интересное. Это как по лесу идёшь и натыкаешься на гриб. Я считаю, что люди делятся на тех, кто идёт в лес непосредственно за грибами, а кто-то просто идёт в лес и к вящей радости находит грибы. Я, пожалуй, отношусь ко вторым: никакого предумысла у меня не было, я сталкиваюсь с каким-либо интересным материалом, и от этого столкновения, зачастую, рождаются интерес и последующие мои усилия, которые приводят к выходу той или иной книги. Поначалу я, будучи «книжным червём», находил что-то в старых изданиях, которых 20 лет назад в Ленинграде было ещё достаточно много, и их можно было «по щучьему велению» найти: с утра составляешь график обхода тех или иных небольших книжных лавок и магазинчиков и к вечеру уже с трофеями. Так, благодаря находкам, удалось издавать какие-то редкие сказки, опубликованные на последних страницах советских журналов, либо провинциальные малотиражные издания. Таким образом появились первые издания из серии «Про», которая стала магистральным, столбовым даже, направлением деятельности «Красного матроса». Лет пять назад на одной из творческих встреч я объявил о смене курса: до этого более равномерно распределялись «следопытские» проекты и работы с современными авторами. Просто я в какой-то момент понял, что тех, кого я хотел и мечтал издать, я издал: Алексей Хвостенко, Борис Гребенщиков, Дмитрий Пригов, Владимир Шинкарёв, практически всех Митьков и ещё-ещё-ещё.

«СП»: — А вы не сотрудничаете с другими небольшими и тоже условно «андеграундными» проектами — «Транслит», «НЛО», «Свободное марксистское издательство», «Опустошитель»? До этого, разумеется, была кормильцевская «Ультракультура»…

— При всём уважении, но, возможно, и они меня воспринимают таким же образом, но, увы… Хотя мне митьковский шлейф помогает до сих пор, и это я оговариваю всегда. Оговорюсь: я не специалист, а энтузиаст, и этого моего задора, запала, хватило аж на 20 лет. Насколько ещё хватит, не знаю, но я, в общем-то, не устал этим заниматься. Просто попутно приходится делать много вещей, которые у меня получаются гораздо хуже, да и силы мои небезграничны, чего не скажешь про задор и запал. Что касается ребят из других малых издательств, они, насколько я с ними сталкивался, — люди профессионально образованные, в отличие от меня. И, как следствие, соображают они более современней, скажем так. Я же, как минимум, одной ногой остался в прошлом веке, в Советском Союзе: эта странная «корневая система» меня питает, и в ней я вижу будущее «Красного матроса».

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Сергей Пикин

Директор Фонда энергетического развития

Дмитрий Полонский

Вице-премьер Республики Крым

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ