18+
среда, 20 сентября
Культура

Год литературы: взгляд из Саратова

Послевкусие реванша

  
447
Год литературы: взгляд из Саратова
Фото: DPA/ ТАСС

Завершается Год Литературы — и активные участники процесса сходятся во мнении, что властная риторика и официальные мероприятия никак не способствовали расцвету отечественной словесности. Однако некоторая пропагандистская сакрализация удержала книгоиздание, периодику и премиальные сюжеты от резкого ухода в пике.

Вадим Левенталь, писатель и главред питерского издательства «Лимбус-Пресс», пишет в «Известиях» :

«Несмотря на кризис и повсеместную оптимизацию расходов, ничего по сравнению с предыдущим годом не изменилось. И это, безусловно, произошло по причине того, что 2105 был объявлен Годом литературы. Опасения, которые многие в профессиональной среде разделяют, состоят в том, что в наступающем 2016 году никакого тормоза на пути оптимизации уже не останется, а значит, все программы поддержки — и без того не ахти какие — все-таки сократят, да как бы не с учетом годовой паузы».

Впрочем, подобные процессы и прогнозы в той или иной степени характерны для столиц — Москвы и отчасти Санкт-Петербурга, где сосредоточен ежедневный литературный быт: премии, презентации, выставки-ярмарки. В провинции заинтересованная публика Года литературы практически не заметила, как когда-то поэт Есенин сухого закона в США и России. При том провинция как литературное явление, может быть, заявила о себе в уходящем году особенно ярко. Если же говорить о личных впечатлениях — литература в трудном 2015-м оставалась, пожалуй, одним из очень немногих источников отрадных эмоций — но это к объявленному году едва ли имело отношение.

Один Нобель и разный Гамбург

Главным литературным событием эксперты называют присуждение Нобелевской премии Светлане Алексиевич, «ее полифонической и трагической прозе, скупой на слова от автора; по термину Алеся Адамовича, сверхлитературе, новаторской по форме и для Нобеля» (Наталья Иванова. Значимость события диктуется статусом премии, пусть и несколько поистрепавшимся в последние годы; наблюдатели, встретившие награждение Алексиевич горьким вздохом, поминая пресловутую русофобию, в этой значимости тоже не сомневались.

Однако мало кто, в пылу традиционных споров «наш — не наш», говорит о феноменологии творчества свежей лауреатки. В лучшем случае, не остывает дискуссия о жанрах: журналист Светлана Алексиевич или всё-таки писатель литературы?

По моему скромному мнению, Алексиевич — ни то и ни другое. К журналистике она никакого отношения не имеет, поскольку подогнанные под тенденцию ворохи интервью (с аутентичностью которых тоже всё непросто) — это никак не отражение реальности. Но и не преображение ее, поскольку демиург с единственным инструментом в мешке может ломать, но вряд ли построит.

Если это и литература, то сугубо нишевая, искусство приема, неустанно эксплуатируемого и доводящего результат до абсурда. Актуальное штукарство, если говорить точнее — концептуализм. Алексиевич недурно, хотя и непоправимо вторым рядом, смотрелась бы в столичном андеграунде 80-х, где Дмитрий Александрович Пригов кричал кикиморой. Эдакий Рубинштейн в юбке с его карточками. Выбор Нобелевского комитета, таким образом, представляется достаточно архаичным, другое дело, что путь от концептуализма до лобовой конъюнктуры — короче воробьиного носа, как говорил пролетарский классик.

Весомое подтверждение моего тезиса: активисты соцсетей обнаружили сочинение лауреатки, опубликованное в 1977 году в журнале «Неман», славословящее Феликса Дзержинского. А потом сама Алексиевич рассказала о России в интервью испанской газете, где страна выглядит именно концептуально, эдаким трипом по мотивам одного из самых интересных литературных дебютов этого года — романа-гротеска Антона Секисова «Кровь и почва». А практическая прямая цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи» (в Нобелевской речи!) окончательно объясняет природу творчества Алексиевич.

Словом, премию Алексиевич в качестве главного события и общего знаменателя большинство экспертов признает, а вот дальше начинаются разногласия. Демонстрирующие, что литературный мир не только причудливо разнообразен, но и не обладает сколько-нибудь общим оценочным критерием, «гамбургским счетом». У каждого свой собственный гамбург, трактир и сборная борцов. Мне представляется, что литературный год выдался по-хорошему провинциальным, то есть нестоличная Россия преобладала в содержании знаковых произведений, а то и сама становилась этим содержанием.

По хребту

Прежде всего, отмечу двух уральских авторов — Алексея Иванова и Анну Матвееву, с романами «Ненастье» и «Завидное чувство Веры Стениной» соответственно (Матвеева, со сборником замечательной новеллистики «Девять девяностых», также оказалась в шорт-листе «Национального бестселлера» и «Большой книги»). Алексей Иванов демонстративно устраняется от участия в премиальных гонках, но это никак не повлияло на то, что его «Ненастье» претендует на одно из главных событий литературного года. Мощный роман о ветеране-афганце, к которому мир стал не то чтобы враждебен или равнодушен — это как-то можно пережить и оспорить, всё куда как хуже — у героя отобрали прошлое, с корнями, самоощущением, окружением и способом существования — предвосхитил трагедии, разыгранные самой русской жизнью. Вроде знаменитой истории «красногорского стрелка» Амирана Георгадзе.

Анна Матвеева, написав «Завидную жизнь Веры Стениной», наконец, по праву оказалась в первом ряду, чего, безусловно, заслуживала давно. Не столько вдохновением и наитием, сколько безупречным профессионализмом, показав, что может сделать бестселлер на сугубо бытовом материале (отношения в цепочке «время, подруги, дочки-матери») и из весьма тонких материй, таких как чувственное, очень личное искусствоведение.

Дальше вектор смещается в Сибирь — с книгой Романа Сенчина «Зона затопления» (шорт-лист «Большой книги» и «Русского Букера»). Напомню, что от нас в ушел в этом году Валентин Григорьевич Распутин; было бы пошлостью объявлять сложившегося и самодостаточного прозаика Сенчина наследником и учеником Распутина, однако именно в сильном романе «Зона затопления» Сенчин сделал ремейк не «Прощания с Матёрой», как чаще всего заявляют, а всего Валентина Распутина. Поскольку главный символ и место действия в «Зоне затопления» — кладбище. Между тем, индивидуальная, чисто распутинская, мелодия, как раз напоминает атмосферу, слова и звуки ритуала русских поминок. В этом отношении «Зона затопления» Сенчина — текст, тоже, увы, предвосхищающий будущее.

И еще дальше на Восток… Лучшие, блестящие нон-фикшн сезона — «Зимняя дорога» Леонида Юзефовича — малоизвестный эпизод Гражданской войны в Якутии, перерастающий в грандиозный миф о России, ее людях и пространствах. И «Кристалл в прозрачной оправе» (шорт-лист Нацбеста) Василия Авченко — настоящая дальневосточная библия, написанная ярко, звонко и влюбленно.

Замечу, что и в лучших книгах авторов-москвичей («Вера» Александра Снегирева, роман — лауреат «Русского Букера», роман «Крепость» Петра Алешковского) столица изображается подчас негативно, сатирически, в качестве хищного монстра, сонма и адища.

Словом, в чисто литературном плане провинция брала убедительный реванш.

Иконы и доски

Увы, поволжские регионы практически никак в этом реванше не отметились. То есть, вялотекущие чиновничьи мероприятия, посвященные Году литературы, проходили глубоко параллельно иссякающим писательским, издательским и книготорговым процессам.

Самый, пожалуй, известный писатель страны, нижегородец Захар Прилепин, выступал как рупор просвещенного патриотизма, записал музыкальный альбом «Охотник» с группой «Элефанк», снялся в ряде клипов, сам сделался в свой юбилейный год героем книги — нон-фикш «Захар» (автор этих заметок и есть автор «Захара», так совпало), издал ЖЗЛ о трех поэтах — Анатолии Мариенгофе, Борисе Корнилове и Владимире Луговском. С подачи же Прилепина в Пензе появилась памятная доска, посвященная Анатолию Мариенгофу.

В Саратове, впервые, прошла книжная ярмарка, «Волжская волна», заявленная как межрегиональная и международная, но запомнившаяся прежде всего знаковым скандалом. Члены Изборского клуба во главе с Александром Прохановым прибыли в Энгельс на военным аэродром, спецбортом (с ними — Эдуард Лимонов, в свое время доставленный в СИЗО-1 Саратова аналогичным способом). Прямо на аэродроме Проханов презентовал икону с изображением Иосифа Сталина и маршалов победы. Тогда Саратовская митрополия заявила довольно яростный протест самой акции писателя-патриота. А к концу года пензенская КПРФ объявляет о Годе Сталина в 2016-м и создании в регионе «сталинского центра». Руководство КПРФ говорит о возможности распространить подобную инициативу на другие города и веси, и всё это — уже без каких-либо масштабных протестов. Впрочем, тут уже речь не о литературе, хотя сам Иосиф Виссарионович был пристрастным читателем и квалифицированным литературным критиком.

Алексей Александров, поэт, редактор отдела поэзии журнала «Волга»:

—  Собственно, ничего хорошего от Года литературы я и не ждал. Да и что может измениться, если на предмет, о котором успешно забывали годами, теперь на время наклеили золотой ярлычок? Ну да, поговорили в разных ток-шоу, составили программки мероприятий — вечер к столетию такого-то, фотоальбом «по памятным местам…», учредили премию имени сервильного поэта, для молодежи провели поэтические батлы типа «а ну-ка, девушки, а ну-ка, парни…», в общем «попрыгунчики», как выразился давным-давно в одном из интервью Петр Мамонов.

Литература — это не народные гулянья, это в первую очередь те, кто пишет и читает (не вслух и с выражением, хотя и такое бывает, а дома с листа), это дело интимное, я бы сказал. Хотите ее поддержать, так обратите внимание на тех, кто эту литературу делает, книжные магазины откройте, малотиражные издания привезите на ярмарку, как это было сделано в Пензе, куда по приглашению Олега Рубцова съехались представители лучших издательств страны, писатели и независимые книторговцы вроде Бориса Куприянова. Но ведь и в Пензе это мероприятие проходило практически без участия местных властей.

Итого, в сухом отчете — что происходит в целом? Число книжных магазинов в городах и, насколько мне известно, по стране в целом — не увеличилось. Что-то я не обнаружил в редакционной почте журнала «Волга» ни одного приглашения на хотя бы какой-нибудь разговор о ситуации, нас для администрации по-прежнему нет. Серьезные литературные мероприятия — это в основном частная инициатива людей, которые этим занимались и до этого. А те, кто поучаствовал в официальной части этого затянувшегося праздника, получили ложное представление об искусстве, особенно это касается молодых авторов. Может быть, в этом и есть наша вина — недостаточно активно напоминаем о себе тем, кто по долгу службы обязан о нас знать? В общем, дело сделано, предлагаю поскорее забыть и переключиться на кино.

Впрочем, нижегородский писатель Олег Рябов, главный редактор литературного журнала «Нижний Новгород», подводит вполне оптимистичный баланс.

 — Мне повезло стать участником всероссийского писательского собрания, на котором президент объявил 2015 год — Годом Литературы. И наш областной министр культуры Сергей Горин очень оперативно среагировал на это заявление: он предложил мне возродить и возглавить литературный журнал «Нижний Новгород», который когда-то выходил у нас в городе в конце 90-х. Этому способствовало ещё и то, что у нас в городе в последние годы сформировалось очень дружное и крепкое писательское сообщество: Прилепин, Свечин, Крюкова, Андронова, Иудин и ещё с десяток писателей печатающихся в центральных издательствах, и которых знают читатели по всей стране.

Формат журнала «Нижний Новгород» устроил и многих других писателей из Москвы, Питера и других регионов, а мы умышленно пошли на то, что журнал стал не общественно-политическим и не региональным, а литературно-художественным. Большая часть тиража (700 экземпляров) бесплатно распространяется по библиотекам.

У нас публиковались Глеб Горбовский, Роман Сенчин, Сергей Шаргунов, Герман Садулаев, Павел Крусанов, Игорь Золотусский, Владислав Отрошенко, Михаил Тарковский и многие — многие другие. Недавно у журнала появился свой сайт.

Хочется отметить и результативную работу издательского совета при правительстве области, который смог в этом году профинансировать издание достаточного количества книг и сборников нижегородских авторов. Большая часть этих тиражей попадает непосредственно в библиотеки области, которых у нас больше тысячи.

Ну, а кроме всероссийских писательских фестивалей, существующих уже много лет: «Болдинский праздник», «Живое слово», «Русский смех», за год было проведен не один десяток литературных праздников, связанных с именами нижегородских писателей и героями их книг. Отдельно хочется отметить памятник КНИГЕ, который был торжественно открыт в декабре в сквере около областной детской библиотеки.

Лично обо мне: издан роман «Убегая оглянись», который, если и не получил значимых премий, всё же засветился в лонг-листах «Нацбеста» и «Ясной поляны». А так же Павел Басинский отметил его, как открытие на всероссийской книжной выставке на Красной площади. Были публикации в сборнике «Я люблю тебя Крым» в журналах «Наш современник», «Берега», «Невский альманах» и других. В общем — всё хорошо!

18 января в Областном театре драмы будет проводиться торжественное закрытие Года Литературы, на котором уже окончательно и официально будут подведены итоги. Может они будут чуть-чуть отличаться от моих.

Популярное в сети
Новости партнеров
Федеральный выпуск
Цитата дня
Lentainform
Новости
СМИ2
Медиаметрикс
24СМИ
Жэньминь Жибао
НСН
Цитаты
Александр Пасечник

Глава аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Погребинский

Директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии

В эфире СП-ТВ
Фото
СП-ЮГ